Школьницы - Элизабет Томазина Мид-Смит

о чем не смела и мечтать: сердечную привязанность Ральфа. Любовь уничтожает зависть и все дурные движения сердца. Так случилось и с Гарриет. Несмотря на то, что школьной попечительницей Ральфа стала Робин, которая теперь и должна была получить в награду пони, Гарриет была счастлива.

Часть вторая

Глава I. Замечательное предложение

Когда в последний день перед каникулами мистер Дюрант приехал за Ральфом, мальчик с увлечением рассказал ему, как много у него было попечительниц, а вот теперь ни с одной из них ему не хочется расставаться. Это озадачило Дюранта, который больше всего на свете хотел сделать своего мальчика счастливым.

— Но как же нам быть с таким множеством попечительниц, мой дорогой? — спросил он.

— Нужно как-нибудь все устроить, папа, — ответил Ральф. — Первая — моя «дурная» попечительница, Гарриет. Она совсем не дурная, папочка, а очень хорошая, и я ужасно люблю ее. Потом — моя прекрасная, самая доб рая Робин. Мне не хочется расставаться ни с одной из них. Я думаю, — продолжал Ральф, — что пони нужно отдать Робин. Только было бы гораздо лучше, если бы ты достал двух пони…

Тут его прервала миссис Бёртон.

— Ральф, — сказала она, — мне нужно поговорить с твоим отцом. Оставь нас ненадолго одних. Поиграй пока с Пэт, мой дорогой.

Ральф, которого Робин приучила слушаться беспрекословно, тотчас же выбежал из комнаты. Мистер Дюрант внимательно посмотрел на миссис Бёртон.

— Ну, — сказал он с улыбкой, — кажется, моя затея удалась. Ральф был очень нервным мальчиком, когда я привез его сюда. Дома его плохо воспитывали; ни одна из его тетушек не умела обходиться с ним как надо. Конечно, ему не хватало матери, которая умерла два года тому назад. Не то чтобы он печалился о ней — он еще слишком мал для этого, — но ему не хватало ее заботы и ласки, которые нужны всем маленьким детям: без этого они не могут нормально развиваться и взрослеть. Его тетки очень добры, очень. Но они воспитаны по старинке. И им не удавалось делать то, что было нужно мальчишке. Теперь я увидел здорового счастливого мальчугана, с розовым личиком и блестящими глазами. Я должен поблагодарить вас за это, миссис Бёртон. Вам известно, что мне скоро придется расстаться с ним: я уеду в Южную Африку. Знаете вы и то, что моя профессия сопряжена с опасностями, и, если бы было возможно поместить его на время к вам, для меня это было бы просто спасением.

— Но ведь это школа для девочек, — с улыбкой заметила миссис Бёртон.

— Но он еще такой маленький, моя дорогая, такой маленький, он вырос без матери… Ему не минуло еще и семи лет…

— Он, конечно, совсем малютка, — согласилась миссис Бёртон, — и мы все его полюбили. Я подумаю об этом.

— Подумайте, прошу вас. Ах, какую тяжесть вы снимете с меня, если позволите после каникул снова прислать к вам Ральфа! Но объясните мне, что это он говорит о множестве своих попечительниц, в особенности о двух: о «дурной», которую он горячо любит, и о доб рой, которую он, кажется, обожает. Не нужно ли мне действительно привести двух пони, заказать два седла, две амазонки и предоставить средства на содержание двух маленьких лошадок? Если вы скажете, что это действительно нужно, я с удовольствием подарю не двух, а двадцать пони попечительницам сына.

— Если вам позволить, мистер Дюрант, вы избалуете решительно всех моих воспитанниц, — сказала начальница. — Дело в том, что ваше предложение относительно пони было так заманчиво, что довело по чти до безумия одну из моих учениц. Я говорю о Гарриет Лен. Она поступила очень нехорошо, и хоть многие обстоятельства, о которых я расскажу вам позже, так поразили и испугали девочку, что она совершенно исправилась, ей все же не следует дарить пони. Останьтесь при вашем прежнем решении, мистер Дюрант: пусть будет один пони для одной попечительницы маленького Ральфа.

— Хорошо, — кивнул Дюрант, — но мне кажется, я могу сделать кое-что и для остальных.

Он еще поговорил с миссис Бёртон, и после этого совещания перед каникулами великий африканский исследователь сделал воспитанницам школы удивительное предложение.

— Я слышал, — сказал Дюрант, стоя на возвышении и оглядывая внимательные лица девочек, — что вы были очень добры к моему сыну. Слышал я и о том, что все ученицы третьего класса поочередно побывали его попечительницами.

— Да, да, — подтвердил Ральф, выступая вперед и с жаром перебивая отца. — У меня восемь попечительниц, и я не хочу потерять ни одной из них. Мои лучшие попечительницы — «дурная» и доб рая; Робин — самая доб рая, а Гарриет — «дурная». — Последнее слово он произнес с той особенной интонацией, которая позволяла слушателям усомниться, так ли уж попечительница была дурна. — Я люблю их больше других, но и всех остальных тоже люблю!

— Кажется, вы — Робин Стерлинг? — спросил Дюрант, всматриваясь в лицо Робин. — Вы хорошо заботились о моем Ральфе.

— Я люблю Ральфа, сэр, — просто ответила Робин.

— Вы тоже любите его? — спросил Дюрант, обернувшись к Гарриет, которая была бледна, как после тяжелой болезни, и совсем не походила на своих подруг.

— Да, — сказала Гарриет, и ее голос прервался. — И я люблю Ральфа.

Маленький Ральф все время в упор смотрел на нее. Теперь он выбежал вперед и взял ее за руку.

— Знаешь, не думай о том, что ты была нехорошей, — шепнул ей мальчик. — Понимаешь, тебя простили!

Гарриет пожала его маленькую ручку и выпустила ее. Ее горло сжалось. Она не понимала, почему Ральф Дюрант, маленький глупый мальчуган, вдруг стал иметь над ней такую власть.

— И вы все были его попечительницами? — продолжал Дюрант, обводя взглядом остальных.

— Мы все любим Ральфа, — ответили девочки вразнобой.

— У меня есть к вам одно предложение. На время каникул я арендую дом на берегу моря, прекрасный