Школьницы - Элизабет Томазина Мид-Смит

Робин надеялась, что в день ее приезда девочки выбегут ей навстречу, всю дорогу до Уэльса она представляла, как это будет. Но добравшись до дома, узнала, что Вайолет и Розу уже уложили, хоть они и просили позволить им дождаться сестру. Миссис Стерлинг была больна, и потому Робин не позволили ее навестить в этот вечер. Отца Робин не было дома, и ее встретила только тетя Фелисия.

«Как печально, — думала Робин. — Я рада, что через две недели уеду в Солнечный Дом. Пришло ли сюда приглашение для меня? Ах, там будет весело! Если бы мама действительно обрадовалась мне, если бы Роза и Вайолет не легли спать, я была бы самой счастливой девочкой сегодня вечером, но теперь…»

Робин вошла в свою просторную и неуютную спальню, бросила шляпу на кровать, подошла к маленькому треснутому зеркальцу, чтобы получше причесать свои густые волосы, и хотела уже снова спуститься на первый этаж, когда заметила, что дверь детской отворилась и оттуда выглянуло улыбающееся личико.

— Я уже в ночной рубашке, и Роза тоже, но мы еще не спим, — сообщила Вайолет. — Ты вернулась, Робин? Поцелуй нас, пожалуйста!

— О, мои любимицы! — воскликнула Робин.

Она шумно вбежала в детскую и, увы, дверь за ней громко захлопнулась.

Розовое личико Вайолет побледнело, Роза заплакала.

— Тетя Фелисия сейчас придет сюда и будет бранить нас, — вздохнула Вайолет. — О, положи нас скорее в постельки и, пожалуйста, не уходи… ну, пожалуйста…

— Не уйду, — пообещала Робин. — Пусть лучше меня побранят. Ведь я же не хотела стукнуть дверью! Ах, вы, мои милые, мои славные! Я вернулась, и нам будет так хорошо вместе! Я привезла вам шоколаду, купила его на свои сбережения. И знаете, это отличный шоколад!

— А в середине — крем? — с надеждой спросила Роза.

— Да, — кивнула Робин. — Вкусный коричневый крем.

— А ты не можешь дать нам по конфетке прямо сейчас?

— Постараюсь, — сказала Робин, — лежите спокойно, я сейчас принесу вам шоколадки. Вероятно, тетя не слышала, как хлопнула дверь, не то она уже пришла бы сюда. О, я тихонько проберусь. Но молчок! Лежите смирно, как мышки!

Две пары блестящих глаз на совсем не сонных личиках следили за старшей сестрой. Робин бесшумно открыла дверь и аккуратно притворила ее за собой.

Минуты через три Робин вернулась с шоколадками, и обе крошки почувствовали себя совершенно счастливыми. Робин обещала им на завтра множество удовольствий, в том числе и катание на ее спине. Потом она сообщила им чудесный секрет: скоро случится что-то удивительное! Робин отлично знала, что пони, дамское седло и амазонка явятся к ним в дом на следующий день утром. Родители не могли запретить этого, поскольку Дюрант обещал платить за содержание лошадки. К тому же за домом стояла старая конюшня. Там можно было поместить пони.

В первый вечер, проведенный в доме, мысль о пони очень поддерживала Робин. Сидя за ужином напротив тети Фелисии, девочка сказала:

— Тетя Фелисия, мне так много нужно вам рассказать!

— Что именно, дорогая? Не надо облокачиваться на стол и не надо открывать рот, если ты молчишь. Тебе следует почаще делать упражнение для губ и повторять фразу: «папина призма». Губы так мило складываются после слова «призма»!

— Право, не могу, тетя, — поморщилась Робин. — Не могу я заботиться о красоте моих губ!

— Ах, какая же ты упрямая и дерзкая! — покачала головой тетка. — Ты делаешься ужасной! И не надо хмуриться. Твоей бедной маме просто не по себе от того, что ты вернулась домой. Ты так непослушна, так напориста!

— А в школе меня считали хорошей девочкой, — возразила Робин.

— Потому что никто не знает, какой ты бываешь дома.

— Нет, там меня хорошо знают. В школе всегда бываешь такой, какая ты есть.

— Так ваша милость предлагает считать, что дома вас видят ненастоящей? — усмехнулась мисс Фелисия.

— Пожалуй, есть две Робин, хорошая и плохая. И дома бывает плохая, потому что ее все время сердят и обижают попреками!

— Как это мило с твоей стороны, нечего сказать, — фыркнула мисс Джиль. — И кто же это гладит тебя «против шерсти»?

— Я знаю, что вы на меня рассердитесь, тетя, если я вам это скажу, но это делаете именно вы.

— Робин, я не могу этого вынести! Не надо со мной говорить так дерзко. Ты не уважаешь тех, кто старше и умнее тебя. Конечно, у тебя есть и хорошие стороны. Ты способная, умная девочка, но ты слишком своевольна; в том-то и беда.

Руки Робин задвигались как будто сами собой.

— Не надо разбрасывать еду по тарелке, — заметила мисс Фелисия, — и… и… Ах, ты меня толкнула ногой под столом! Не болтай ногами! У тебя ужасные манеры!

— Знаете, тетя, — сказала вдруг Робин, — я много думала о своем возвращении домой. Я до сих пор никогда не была в школе, это мои первые каникулы, и у меня есть такие славные новости.

— Славные, славные! Не надо говорить «славные»; так выражаются только мальчишки.

— Ну, ничего, тетя, потерпите. Кроме того, теперь все говорят «славные». «Ужасно славный» — такое хорошее выражение!

— Никуда не годное! Ни когда не говори так при мне.

— Постараюсь, — вслух сказала Робин, а про себя добавила: «Да и не придется — при ней ведь ничто и никогда не бывает ужасно славным».

— Можно рассказать вам о том, что случилось? — спросила она, помолчав немного. — Это добрые новости.

— Режь котлету аккуратно, Робин. Не надо расплескивать подливу. Ну, в чем дело? Я думаю, это что-нибудь такое, о чем не стоит и говорить.

— Прежде всего, через две недели я уеду в гости.

— Вот как? — мисс Джиль всплеснула руками. — Похоже, девочки уже уезжают из дома без позволения старших! Так водится теперь, я знаю, но у нас в доме