Школьницы - Элизабет Томазина Мид-Смит

деревенский дом, и хочу узнать, могут ли школьные попечительницы Ральфа погостить у меня. Я приглашаю всех вас. Вы приедете? Пони получит только одна попечительница моего сына — вы, Робин. Это будет ваша лошадка; ездите на ней, сколько угодно, давайте ее, кому захотите и когда захотите. Для остальных найдутся ослики, превосходные велосипеды, тележка и шарабан. Заранее объявляю, что я люблю и умею устраивать пикники, а моя кухарка, миссис Джозеф, славится своими кексами, паштетами и пудингами. Моя экономка миссис Скотт будет заботиться о вашем гардеробе и прочих удобствах. Но предупреждаю: других взрослых женщин в моем доме нет. И вам, дети, придется иногда переносить настоящие бури, потому что я бываю резким и нетерпимым, и если среди вас окажутся действительно дурные девочки — им придется туго!

— Отец любит пошутить, — прервал его Ральф. — Зачем ты так говоришь, папа? Ты же никогда не сердишься…

— Может быть, — сказал Дюрант, — вам больше хочется верить Ральфу — это ваше право. Во всяком случае, через две недели я буду готов принять вас, а пока мы с Ральфом побудем вдвоем. Через две недели мы встретим вас в Солнечном Доме. Я назвал его так, потому что надеюсь: и днем, и ночью нам будет светить солнце, особенное солнце — солнце доб роты, терпимости, дарящее всем любовь. Ради света и радости у нас должно царить послушание, и я сам буду подчиняться общей дисциплине. Пожалуйста, кто хочет приехать в Солнечный Дом, поднимите руки.

— Вы ведь все приедете, правда? — обеспокоенно спросил Ральф и просительно обвел глазами третьеклассниц.

Мгновенно поднялись все руки, все глаза сказали «да», а губки сами собой закричали: «Еду!» И все маленькие сердца забились от восторга.

— Значит, вы все мне доверяете, — кивнул Дюрант. — Ну, что ж, готовьтесь к веселью, потому что я постараюсь, чтобы вам было весело. Миссис Бёртон даст мне адреса ваших родителей, и я сам напишу им. Уверен, никто из ваших пап и мам мне не откажет. Теперь же, дорогие, до свидания.

Говоря это, мистер Дюрант взял Ральфа за руку. Но когда девочки спускались с террасы, где произошел этот разговор, Ральф повернулся к ним.

— До свидания, мои милые попечительницы! До свидания всем! — воскликнул мальчик с жаром, посылая воздушные поцелуи.

И ушел следом за отцом — такой маленький, хорошенький, всеми любимый. Воспитанницы с улыбками смотрели им вслед.

Глава II. Каникулы Робин

На следующий день все разъехались по домам. Робин пришлось ехать дольше всех, но и она в конце концов очутилась в уединенном доме в Уэльсе, где жила с отцом, матерью и двумя маленькими сестрами.

Мать Робин постоянно была больна. Хоть ее здоровью и не грозила серьезная опасность, женщина постоянно лежала в постели и требовала особой заботы. Робин очень любила мать, однако не могла пробыть с ней и часа, чтобы не рассердить бедную больную.

Миссис Стерлинг говорила, что юная и сильная девочка раздражает ее. Две маленькие дочки проводили много времени в ее комнате с опущенными шторами, тихонько забавляясь с игрушками. Им даже позволялось иногда взбираться к матери на постель, гладить ее бледные щеки, целовать руки. Но Робин была слишком живым и подвижным ребенком, она была полна сил и, как говорила миссис Стерлинг, сердила ее одним своим присутствием, пусть и неумышленно. Бедная Робин страстно любила мать и втайне жестоко страдала от мысли, что мешает ей быть счастливой.

Миссис Стерлинг была больна так долго, что всем в доме уже давно заправляла ее сестра, мисс Фелисия Джиль. Но и тетка не могла принять неуемную силу жизни, которую источала Робин.

Тетка вечно о чем-нибудь хлопотала и постоянно повторяла: «не надо», «не делай этого». Робин иногда спрашивала себя, знает ли тетка другие слова.

— Теперь, Робин, — сказала мисс Фелисия, едва девочка вернулась в дом, — не надо шуметь. Ходи тихонько; пройди к себе в комнату и помни, что нельзя хлопать дверью. Не забывай ставить обувь на циновку, чтобы Фанни могла вовремя почистить ее. Непременно вымой руки и причеши волосы. И не бегай по дому, Робин, потому что у твоей мамы сегодня страшно болит голова и ей вредны шум и движение.

— Я не буду шуметь, не буду бегать. Я была так счастлива в школе, тетя! Там никто так часто не говорил мне «не надо». Мне кажется, именно «не надо» делает меня дома такой непослушной.

— Не надо указывать мне, как часто следует говорить тебе «не надо», — услышала она в ответ.

Робин побежала вверх по лестнице. В школе она никогда ни на кого не сердилась. Почему же, едва войдя к себе в дом, она почувствовала раздражение? Она так ждала каникул! Так хотела исправиться и сделать приятной жизнь маленьких Вайолет и Розы, двух своих младших сестер.

Вайолет только что минуло пять лет, она была прехорошенькой, чем-то похожей на любимицу школы Курчавую Пэт. А Розе еще не было и четырех, и она казалась такой нежной и даже хрупкой. Младшая сестра скорее походила на Гарриет Лен: она была так же худа и тонка; ее маленькие ножки казались слабыми, в голосе иногда звучали плаксивые нотки. Впрочем, многие говорили, что Роза больше всех девочек похожа на мать.

До отъезда в школу Робин любила играть с Вайолет и по чти не обращала внимания на Розу. Теперь она решила постараться уделять больше времени младшей сестре, чтобы помочь ей стать счастливее.

«Если я не сделаю этого, — думала Робин, — она превратится в такую же девочку, как Гарриет, может быть, научится обманывать, а это нехорошо. О, я отлично знаю, кто у нас в школе самый лучший: это Ральф. В противном случае, что могло бы так изменить Гарриет, заставить ее и после того, как я сделалась попечительницей мальчика, все-таки продолжать любить его? А я вот даже теперь не люблю Гарриет. И это дурно с моей стороны. Хорошо хоть, что я понимаю: и Гарриет могла бы быть хорошей… Пока я буду дома, нужно по-доброму обходиться с маленькой Розой, чтобы