Пэт из Серебряной рощи - Люси Мод Монтгомери

— Одиноко тут будет, пока она не вернется.

Стоило Пэт приехать в Вязовую рощу, как она немедленно написала матери слезное письмо, умоляя забрать ее домой. Ей предстояло провести ночь на огромной старомодной кровати с пожелтевшим пологом. А дома в это время мама или Джуди как раз вышли бы на крыльцо и позвали всех в дом.

— УУУ, — При этой мысли Пэт тихонечко завыла. — Но… Это же просто визит. Я вернусь домой через двадцать один день, — храбро напомнила она себе.

Следующее письмо, для Джуди, было уже веселее. Пэт признала, что гостить — не так уж плохо. Неподалеку жил дядя Брайан, а тетя Хелен у себя в доме оказалась неожиданно доброй и милой. Каждый день они ездили в город, и Пэт с интересом разглядывала пестрые витрины. По вечерам в субботу ее брали с собой на прогулку Норма и Эми. В это время город освещали фонари, и аптечная витрина с хорошенькими синими, красными, фиолетовыми флаконами походила на волшебную страну. Пэт с удовольствием писала домой — она вошла во вкус.

«У тети Хелен дом лучше, чем Ферма у залива, но хуже, чем у дяди Брайана. Только не говорите Норме, она и так задается. „Разве наш дом не роскошнее Серебряной рощи?“ Я ей сказала: „Зато наш дом уютнее“. Дядя Брайан очень хороший. Он пожимает мне руку, как взрослой. Норма мне не нравится, а Эми хорошая.

В столовой у тети Хелен на каминной полке стоит гипсовая собачка. Она похожа на Сэма Бинни. Тетя Хелен говорит, что прошлой зимой мыши погубили яблони Амасы Тейлор. Джуди, я надеюсь, что мыши не тронут наши яблони. Попроси папу не придумывать имя новому рыжему теленку, пока я не вернусь. Осталось всего четырнадцать дней. Джуди, ты не забываешь наливать Четвергу молоко со сливками? Водосбор и разбитое сердце еще не зацвели? Надеюсь, Крошка не успеет вырасти, пока я не вернусь.

Тетя Хелен подарила мне новое платье. Она говорит, что такие носят благоразумные девочки, а я не люблю такие платья и благоразумных девочек тоже. По воскресеньям тут не дают изюму. Тетя Хелен — очень аккуратная. Соседи говорят, что у нее с пола можно кашу есть. Только она всю еду недосаливает, и поэтому я нигде не хочу есть ее кашу. Дядя Брайан говорит, что Джим Хартли из соседнего дома плохо кончит. Джуди, а что значит „плохо кончит“, может, его повесят?

Тетя Хелен позволяет мне пить чай. Она говорит, что в наши дни глупо не давать детям чай.

Старый кузен Джордж Гардинер сказал, что я совсем не похожа на мать. Сказал, что мама была красивая в молодости. По-моему, он во мне разочарован. Он хвалит Норму и Эми за внешность. Мне на это наплевать, но обидно слушать, как он хвалит их дом. По-моему, эркеры — это какой-то ужас.

Джуди, я надеюсь, что до моего возвращения в Серебряной роще ничего не изменится».

Она с нетерпением ждала письма из дома, чтобы прочесть на конверте «Мисс Патрисии Гардинер, Вязовая роща, Саммерсайд». Интереснее всех были письма Джингла, потому что он один рассказывал то, о чем другие молчали. Он писал, что на чердаке Серебряной рощи поселились белки и сводят всех с ума; что Джуди убивается с уборкой; что в Счастье расцвела кальмия; что яблони стоят в цвету; что Джо обрезал усы Мистеру Тому, а Джуди сказала, что усы скоро отрастут; что кошка принесла в амбаре новых котят и, самое главное, что Одинокий домик и ферму кто-то купил и теперь там будут жить соседи. Пэт трепетала от восторга и сгорала от желания увидеть все это своими глазами.

— Десять дней, — она посмотрела в календарь. — Через десять дней я буду дома.

Джуди не писала отдельных писем для Пэт, но всегда передавала ей весточки. Больше всего ей нравилось такое известие: «Напиши ей, что дом без нее скучает». А меньше всего такое: «Тощий ухажер места себе без нее не находит».

Однажды дядя Брайан и тетя Джесси устроили небольшой прием в честь приезда друзей. От обилия людей, света, общей болтовни у Пэт разболелась голова. «Стрекочут, как гуси дяди Тома», — мрачно подумала она. Ускользнув наверх, она хотела посидеть в тишине и помечтать о Серебряной роще. Кабинет дяди Брайана в конце коридора показался ей достаточно тихим. Но когда она отодвинула занавеску, чтобы забраться на подоконник, там оказалось занято. Девочка примерно ее возраста свернулась в уголке и плакала. Незнакомка посмотрела на Пэт то ли умоляюще, то ли дерзко. У нее были прекрасные глаза — большие, серые, мечтательные, осененные длинными темными ресницами, самые красивые глаза, которые Пэт видела в жизни. Но было в этих глазах еще что-то, кроме красоты. У Пэт возникло странное ощущение, что она уже видела девочку раньше. Кажется, девочка почувствовала то же самое, посмотрев на Пэт. Или просто Пэт улыбнулась. Она не знала, что ее улыбку в клане Гардинеров-Селби так и называли: «Улыбка маленькой Пэт Гардинер». Так или иначе, девочка вдруг отбросила назад густые темные кудри, подтянула под себя ноги и указала Пэт на другой конец подоконника, а ее личико расцвело улыбкой. Они стали подругами, не успев вымолвить друг другу ни слова.

Пэт забралась на подоконник. Тяжелая синяя бархатная занавеска отрезала их от мира. Снаружи скреблась в окно сосновая ветка. Они остались вдвоем. Посмотрели друг на друга и снова заулыбались.

— Я Патрисия Гардинер из Серебряной рощи, — представилась Пэт.

— Я Элизабет Уилкокс, но все называют меня Бетс.

— Такая фамилия у человека, который купил Одинокий домик в Северной долине!

Бетс кивнула.

— Да, это мой папа. Поэтому я и плачу. Не хочу уезжать так далеко от города.

— Зато от меня недалеко, — быстро сказала Пэт.

Бетс попыталась найти в этом утешение.

— Правда?

— Доплюнуть можно, как Джуди говорит. От Серебряной рощи нужно только немного подняться на холм. Это красивый старый дом, и я его очень люблю.

Бетс сморгнула последние слезинки и решила тоже радоваться. Они болтали,