Пэт из Серебряной рощи - Люси Мод Монтгомери

головы. Западное окно заплели лозы — сейчас листьев не было, но летом они превращались в плотную зеленую занавеску. Восточное окно выходило на большую яблоню. Пэт и Бетс сидели у маленькой печки и ели яблоки, пока не почувствовали, что больше не лезет. Тогда они забрались в кровать и обнялись, предвкушая один из разговоров по душам, которые испокон веков ведут маленькие девочки.

— В темноте гораздо легче откровенничать, — сказала Пэт Джуди. — Я могу Бетс что угодно рассказать.

— Нельзя никому рассказывать все, золотко, прибереги себе что-нибудь, — предостерегла Джуди.

— Бетс можно, — ответила Пэт. — Она — это другое дело.

— Даже слишком, — вздохнула Джуди, но так, чтобы Пэт этого не слышала.

Еще приятнее было слушать секреты Бетс. Она недавно побывала на свадьбе в клане Уилкоксов и подробно рассказала Пэт о таинственной жемчужно-белой невесте, о платьях подружек невесты, о цветах и ужине.

— Как ты думаешь, мы когда-нибудь выйдем замуж? — прошептала Бетс.

— Я не собираюсь. Я не уеду из Серебряной рощи.

— Но ты же не хочешь стать старой девой? В конце концов, муж может переехать к тебе.

Эта идея была Пэт в новинку и показалась очень привлекательной. Рядом с Бетс все делалось возможным. Может быть, дело было в ее обаянии.

— Мы родились в один день, — продолжила Бетс. — Надо постараться и замуж выйти в один день.

— И умереть тоже! — восхищенно выдохнула Пэт. — Это будет очень романтично.

Ночью Пэт проснулась от тоски по дому. Она выскользнула из постели и прокралась к ближайшему окну. Подышала на морозный узор, пока не очистила небольшой кружок, а потом выглянула наружу и задержала дыхание от восторга. Снегопад кончился, и полная луна освещала холодные снежные холмы. Снежные шапки на еловых ветках походили на таинственные лунные цветы, яблони покрылись серебряной филигранью. Лужайка перед домом сияла, как бриллиантовая. Как хороша была Серебряная роща, если взглянуть на нее с холма в зимнюю ночь! Тепло ли укутали Крошку? Она все время сбрасывала одеяло. Не болит ли у мамы голова? За Серебряной рощей виднелся убогий уродливый домик Гордонов, который никто никогда не любил. Джингл сейчас спал на чердаке над кухней. Все лето он проводил на сеновале вместе с Макгинти. Бедный Джингл! Мама никогда ему не писала. Разве бывают такие мамы? Пэт не хотелось ложиться, чтобы не упустить всю эту красоту. Она вообще стыдилась спать лунными ночами. Ей припомнилось стихотворение, которое они с Бетс выучили в школе «на память».

Зимою увидел я снежную гладь, И снег попросил я со мной поиграть. Играя, растаял в руках моих снег…

Она повторила его про себя, ощущая странный и глубокий восторг, какого никогда не чувствовала раньше. Он уходил куда-то глубже разума и тела, касаясь сердцевины души, о которой девочка еще никогда не задумывалась. Возможно, это был момент «пробуждения души» Патрисии Гардинер. Это мгновение, когда она стояла у окна Длинного домика, она вспоминала всю свою жизнь как некий рубеж.

Глава XVII. Джуди ставит точку

— …В чем мать родила, — заключила тетя Эдит и не сказала больше ничего. Она чувствовала, что сказать больше нечего, и остальные тоже это чувствовали.

Мама умирала от стыда. Дядя Том и Брайан пребывали в глубоком изумлении. Тетя Джесси высокомерно молчала, как и Норма с Эми. Винни смотрела с тревогой. Папа, Джо и Сид были в ужасе.

Пэт стояла перед семейным судом. Тетя Эдит держала руку у нее на плече, вероятно, считая, что так ее успокаивает. Семья полагала, что плакать как раз уместно. Но Пэт плакала не от стыда или страха, она рыдала о чем-то прекрасном, разрушенном тетей Эдит, о чем-то, что ушло безвозвратно. И совсем не осознавала чудовищность своего преступления.

А произошло вот что. На целую неделю Пэт осталась одна. Бетс уехала в гости. Джингл и Сид были заняты на сенокосе. И даже Джуди уехала, хотя на памяти Пэт это случилось впервые — в ее графике не было выходных.

— Я бы не работала, если б знала, чем заняться, — говаривала Джуди. — Но беда в том, что я не знаю.

На Ферме у залива кузен Дэн сломал ногу, а тетя Френсис заболела, так что они попросили в помощь Джуди. Когда она уехала, Серебряная роща сразу опустела. Даже мама, хлопочущая в кухне, не могла утешить Пэт. Между прочим, Мистер Том тоже пропал в тот самый день, когда Джуди уехала. Двор и кухня без этого кота были совсем заброшены. А что скажет Джуди, когда узнает, что он исчез? Может быть, она подумает, что Пэт его не кормила?

Пэт с утра до вечера работала в саду, чтобы порадовать Джуди, когда она вернется. Носила воду из колодца. Когда она опускала ведро, внизу виднелся синий овал неба, в котором ясно отражалось ее лицо, потом ведро разбивало изображение. Подняв последнее ведро, Пэт перегибалась вниз и смотрела, как вода медленно успокаивается и в нее возвращается вторая Пэт. Сначала та дрожала, а потом становилась все четче и яснее, разве что вздрагивала иногда, если случайная капля воды срывалась с папоротника.

Пэт любила поливать сад. Ей нравилось поить растения после жаркого дня. Начинала она с клумбы садовых фиалок под окном кухни, которые Джуди звала «сердечками Джона». Потом шли красно-белые гвоздики у индюшатника и «пиёны» у ворот. Потом все остальные цветы, и наконец, розы, потому что Пэт нравилось задерживаться рядом с ними, особенно рядом с белыми розами, у которых были золотые сердцевины. И еще были анютины глазки в дальнем уголке сада, которые цвели для нее одной.

В тот вечер Пэт чувствовала себя неприкаянной. Накануне ночью прошел сильный дождь, и поливать цветы не требовалось. Когда «свечерело», ей стало совсем нечего делать и не с кем поговорить. Таинственный, тихий летний вечер наполнил Пэт до краев, и, распустив волосы, она помчалась между берез, навстречу луне, пока не выскочила на прогалину с белыми маргаритками, похожую на пруд, наполненный лунным светом.

Она остановилась полюбоваться миром. В свои десять