Пэт из Серебряной рощи - Люси Мод Монтгомери

лет Пэт чутко отзывалась на красоту. Над Туманным холмом вставала луна. Когда Пэт была маленькой, она считала, что на луне живут счастливые и красивые лунные люди. Кое-где на полях лежали клочья теней. До одного из лугов косцы еще не добрались, и ветер шевелил высокую траву. Телята паслись в лютиках, скрытые по самую холку. Больше ничего живого Пэт вокруг себя не видела, если не считать теней на краю рощи, которые подозрительно напоминали танцующих кроликов.

В такие ночи феи выходят к людям, и Пэт на мгновение почувствовала, что они реальны. Ее охватили странные чары, на ум пришла сказка Джуди о заколдованной принцессе, которая танцевала в лесу голышом каждое полнолуние. И ей очень захотелось тоже потанцевать в лунном свете. Почему нет? Ее ведь никто не увидит. Пэт разделась. Это было несложно, потому что она всегда бегала босиком. Голубое бумажное платье и нижняя юбка были отброшены в сторону, и она встала среди теней — юная, не знающая стыда дриада, дрожащая от странного, неведомого ей до той поры экстаза.

Она вступила на цветочную полянку и начала танец, которому научила ее Бетс. Ветер из сияющей березовой рощи обдувал ее. Если она протянет ему руки, сможет ли она обнять ветер? Слабый запах исходил от мокрых от росы папоротников, по которым она ступала, далекий смех доносился откуда-то — это смеялись феи Быстрого ручья. Пэт чувствовала себя такой легкой, как будто была соткана из лунного света. Раньше с ней никогда не случалось ничего подобного! Она замерла на цыпочках среди цветов и раскинула руки, чтобы прохладные лунные лучи омыли ее тело.

— Пэт! — послышался истерический голос тети Эдит.

Пэт вздрогнула и вернулась на землю. Наваждение исчезло. Голос тети Эдит как будто заклеймил ее позором. Пэт не могла ни слова вымолвить.

— Одевайся, — ледяным тоном сказала тетя Эдит.

Пусть с девчонкой разбирается Длинный Алек, в конце концов это его дело. Пэт натянула одежду и последовала за тетей Эдит в малую гостиную, где обитатели Серебряной рощи развлекали семью дяди Брайана. «Ну разумеется, — тускло подумала Пэт, — Норма и Эми, которые никогда не нарушали правил приличия, будут свидетелями моего унижения».

— Как ты могла, Пэт? — укоризненно спросила мама.

— Я хотела искупаться в лунном свете, — всхлипнула Пэт. — Я не думала, что это плохо. Я думала, что никто меня не увидит.

— Я не слышала, чтобы порядочные девочки купались в лунном свете, — сказала тетя Джесси.

Дядя Том громогласно расхохотался.

* * *

Пэт «объявили бойкот». Семья сочла это наказание очень легким, учитывая невиданную тяжесть совершенного преступления. Но для Пэт оно было невыносимым. В течение недели ей запретили разговаривать с домочадцами, а им — с ней, за исключением случаев, когда это было совершенно необходимо.

Пэт вытерпела три дня, которые тянулись целую вечность. Даже Сид с ней не разговаривал, мало того, сердился на нее больше всех. Мама и папа жалели ее, но оставались непреклонными. А вот Винни…

«Она со мной обращается как с незнакомым человеком», — грустно думала Пэт.

Ей не позволили поиграть с Джинглом, который пришел, ничего не подозревая, на следующий день. Джингл страшно возмущался, и Пэт отчитала его за это.

— Моя семья имеет право меня воспитывать, — высокомерно заявила она.

Каждый день она плакала перед сном. На третий вечер она печально отправилась в постель, перецеловав все цветы и двух котят. В доме было шумно и светло. Дядя Том и папа хохотали в кухне, Винни разучивала песню в маленькой гостиной, Джо и Сид играли в столовой, а Крошка ворковала на крыльце с мамой. Только бедной Пэт нигде не было места. Она стала изгоем.

Проснувшись ночью, Пэт почувствовала запах жарящейся ветчины и села на кровати. Часы в маленькой гостиной пробили двенадцать. Кто мог жарить ветчину в полночь в Серебряной роще? — Только Джуди. А значит, Джуди вернулась.

Пэт беззвучно выскользнула из постели, стараясь не разбудить сестру. Чувствуя соблазнительный запах, Пэт тихонько спустилась вниз. Она надеялась, что Джуди не будет ее бойкотировать. Пусть только Джуди ее обнимет, пусть хоть на мгновение отпустит сердце жгучая боль.

Она приоткрыла кухонную дверь. Старая Джуди жарила себе кусок ветчины. Ее бодрая тень порхала по стенам кухни и по потолку.

И — неужели? — Мистер Том сидел на скамейке и внимательно следил за Джуди. Мирное, уютное зрелище!

Джуди вернулась домой два часа назад и потребовала у Длинного Алека отчет о детях. Она узнала, что Пэт в опале, и узнала, по какой причине. Ее возмущению не было предела. В кухне сгустилось такое грозовое облако, что туда было страшно входить.

— Но, Джуди, ее могли увидеть! — сказала мама.

— И кто же? — поинтересовалась Джуди.

— Тетя Эдит, например.

— Тетя Эдит, значит? Быстро вы забыли, каким чертополохом святая Эдит была в юности! Да что с вами такое? Почему вы так жестоко наказали бедного птенчика? Ну, выбранили бы ее, но мучить бедняжку целую неделю? Она вас так любит! А вы ее решили от себя отрезать? Знаешь что, Длинный Алек, ты не заслуживаешь своей дочери! Вот что я скажу.

— Ну хорошо, — согласился пристыженный Алек. — Мы завтра же снимем наказание.

— Не понимаю, что на нее нашло, — сказала мама.

— Ясное дело, французская кровь, — объяснила Джуди.

— Да уж не квакерская, — хмыкнул дядя Том.

— Джуди! — Пэт, рыдая, бросилась Джуди на шею.

* * *

Это были чудесные пять минут. Даже Мистер Том ей сочувствовал. Наконец Джуди отстранила Пэт от себя и попыталась казаться строгой.

— Что это ты тут удумала, Пэт? Плясала в кустах без всякой одежды?

— Джуди, я никогда раньше не видела такой луны. Я представляла себя заколдованной принцессой, а дядя Том надо мной посмеялся! Это все испортило, Джуди! Было так красиво, пока тетя Эдит не пришла!

Джуди в глубине души была поэтической натурой, она все поняла и крепко обняла Пэт.

— Ничего, золотко, никаких больше бойкотов. Только ты больше такого не делай.

— Понимаешь, Джуди, я ничего такого и не делала, — серьезно сказала Пэт. — Мне казалось, что это очень