Пэт из Серебряной рощи - Люси Мод Монтгомери

бродить по Серебряной роще как несчастное маленькое привидение. Она не могла читать. Любимые книги потеряли смысл и превратились в отпечатанные буквы. Они с Бетс прочли половину «Ветра в ивах», сидя под сосной на вершине холма, но теперь книга валялась в шкафу в Длинном домике. Пэт не могла играть с Бетс или Джинглом, ее все время преследовала мысль, что скоро она расстанется с ними навсегда. Она не могла играть с Сидом, потому что ее возмущало его безразличие. Она не могла играть с Солью и Перцем, потому что они были веселы и беспечны. Один Макгинти понимал серьезность ситуации и понуро бродил вслед за опечаленным Джинглом.

Пэт плохо спала и почти ничего не ела.

— Надо с этим что-то делать, — жаловалась Джуди миссис Гардинер. — От нее кожа да кости остались. Увозить этого ребенка на Запад — значит ее убить. Она не выживет вдали от Серебряной рощи.

— Хотелось бы мне, чтобы она не так любила этот дом, — вздохнула мама. — Ничего, она еще ребенок и забудет обо всем. Мы, взрослые… — она осеклась, не желая делиться своими мыслями, как истинная Селби. Ранимым, прямодушным Гардинерам порой казалось, что у нее вовсе нет никаких чувств.

Зато у Пэт чувств было много, и все они причиняли ей боль. Она с тоской ходила по комнатам и думала, что они промерзнут зимой, потому что некому будет зажечь камин. Она представляла, что окна, всегда залитые светом, потемнеют, а из трубы больше не будет подниматься дым. Еще бо́льшую горечь ей доставляли мысли о новых жильцах. Неужели в ее комнате будет спать чужой человек? Неужели незнакомец будет хлопотать и стряпать в кухне Джуди? Никто не будет разговаривать с цветами в саду. Нарциссы и водосборы расцветут весной, но она их не увидит. Пчелы будут жужжать в колокольчиках, тополя будут шептаться между собой, но она этого не услышит. Крошечные остренькие красные почки проклюнутся на розовых кустах, но она не срежет ни одной розы. Может быть, новые жильцы Серебряной рощи вообще вырубят старый сад. Пэт слышала, как дядя Брайан называл его заросшими джунглями и требовал, чтобы Алек привел все в порядок. Новые жильцы все испортят. Пэт не могла этого вынести!

— Дом никогда не будет им принадлежать! — упрямо шептала она. — Никто не сможет завладеть душой Серебряной рощи. Она всегда будет моей.

Вот только ее самой здесь не будет. Не будет веселых ужинов в старой кухне, рассказов Джуди на ступеньках, охоты за котятами в амбаре, чудесных дней и ночей в Длинном домике, походов к Иордану, не будет Счастья, Тайного поля и Туманного холма. Холмов вообще не будет — ее ждут пустынные прерии… Нет, это дурной сон! Нужно быстрее проснуться!

Одноклассницы в школе обсуждали предстоящий отъезд Гардинеров и завидовали Пэт. Джин Робинсон сказала, что мечтает выбраться из этой скучной дыры. Мэй Бинни сообщила, что ее семья собирается купить Серебряную рощу.

— Поверь, мы сумеем привести ее в порядок, — пояснила она Пэт. — Па говорит, что срубит старые деревья в саду, все вспашет и засеет бобами. Выстроим веранду, само собой. И березы эти дурацкие срубим. Па говорит, что такое количество деревьев — это нездорово.

Она нарочно смаковала каждую деталь, зная, что Пэт больно ее слушать.

— Бинни срубят все березы, Джуди.

— Это уж как Господь даст, — мрачно сказала Джуди.

Она не сомневалась, что мистер Бинни ждет не дождется, чтобы войти в Серебряную рощу как хозяин. Ей передавали, какие усовершенствования он собирается ввести в усадьбе Гардинеров.

— Старый боров, — бурчала Джуди. — Лучше бы своих пустоголовых девчонок совершенствовал. На мою кухню пустить миссис Бинни? Чтоб на месте старого Селби за столом сидели эти выскочки? Мир с ума сошел, истинно говорю вам.

— Джуди, я больше никогда не буду смеяться, а ведь совсем недавно я была так счастлива!

— Никогда не говори никогда, золотко.

— Я ненавижу Мэй Бинни, Джуди!

— Нет толку в ненависти, золотко. Жизнь короткая, не трать времени на злобу.

— Если бы мы могли что-то сделать, — всхлипывала Пэт.

Джуди покачала головой.

— Был бы здесь колодец желаний, как в старой доброй Ирландии, уже бы все уладили. Надо только пойти к колодцу в лунную ночь, да и дело с концом. Но в Канаде не получится. На краю света не допросишься ни у Бога, ни у дьявола.

Ночью Пэт дошла до Счастья и загадала желание над Быстрым ручьем. А вдруг? Она не могла больше жить в страхе и напряжении. Первое письмо от папы пришло, когда она была в школе. Джуди первым делом сказала ей, что новостей пока нет. Длинный Алек писал, что Запад — чудесное место и что дела у Аллана идут отлично. Но он еще не принял решения, о котором обещал сообщить в следующем письме.

— Не реви, Пэт. Надежда еще есть.

— Когда надежда кончится, будет еще хуже, — всхлипывала Пэт. — Это слишком больно.

— Мала ты еще для таких разговоров, — бурчала Джуди.

Она со злостью месила тесто, мечтая, чтобы это был Длинный Алек. Что удумал? В его-то возрасте бросать хорошую ферму на Острове и тащить с собой большую семью черт знает куда!

* * *

Была суббота. Пэт проснулась еще на рассвете. Шел серый, моросящий дождь. Все в Серебряной роще ожидали письма и никто не говорил об этом ни слова. Пэт показалось, что дождь — дурное предзнаменование.

— Ночь темна перед рассветом, Пэт, — сказала Джуди. — Встряхнись, золотко.

Дождь прекратился к полудню, хотя темные тучи низко висели над холмами. К воротам подъехал старый почтальон, маленький сгорбленный человечек с седой бородкой. На своей неизменной гнедой кобыле, запряженной в скрипучую телегу, он развозил письма многие годы. Судьба Пэт лежала в одном из его мешков. Бледной тенью девочка двинулась к почтальону, и он передал ей письмо. Оно было адресовано на имя мамы, и с этого момента до того, как его распечатали, жизнь Пэт словно замерла. С письмом в руке она медленно побрела назад. На полпути остановилась у бело-золотых иммортелей, цветущих в сентябре. Колени у нее дрожали.

— Милый Бог, пусть в этом письме не будет плохих новостей, — прошептала она. И