Пэт из Серебряной рощи - Люси Мод Монтгомери

— А почему ты так не делаешь, Джуди?

— Меня уже ничто не проймет. Надо было смолоду начинать. Джорджи Шортрид всегда так умывалась и нашла хорошую партию, а ведь у них в семье через одну были старые девы. Я тебе рассказывала, как ее сестра Китти упустила свой единственный шанс? Был у нее только один кавалер, молодец лет пятидесяти, который был не прочь жениться на ней. И вот он однажды пришел к ним домой весь нарядный, надел свой единственный парадный костюм. И стоял на крыльце — набирался, значит, смелости, чтобы постучать. А Китти в это время открыла дверь и облила его помоями с ног до головы. У Шортридов всегда выливают воду куда попало… А рассказывала я тебе, как старый Дик Шортрид поссорился с соседом Абом Боллингером из-за курицы?

— Нет. — Пэт устроилась поудобнее, готовая слушать сказки Джуди.

— Они три года бранились из-за курицы и даже пошли из-за нее судиться в магистрат. Вся округа над ними смеялась. Столько денег извели, что можно было купить целый курятник. Не знались друг с другом много лет. И чем кончилось? Дочь Аба Боллингера вышла за сына старого Дика Шортрида. Пришлось им помириться.

Когда Джуди ушла, Пэт подбежала к окну и долго смотрела на сияющие поля. Винни еще не пришла, и ночь была очень тихой. Пэт любовалась ровным снегом, тенями на Шепчущей дорожке и серебряной бахромой сосулек на церковном амбаре. В Длинном домике светилось окно Бетс. Пэт снова подружилась с миром. Какая разница, если она не очень красива? В ее распоряжении красота серебристых лужаек, лунных полей и Серебряной рощи. И все же, забираясь под одеяло, она с удовольствием вспомнила, что у Кэти уши Мэдисонов.

Глава XX. Романтические берега

— К вечеру будет дождь, — сказала Джуди около полудня. — Посмотри, как хорошо видно твой холм.

Пэт надеялась, что дождь не пойдет. Они с Джинглом собирались отправиться к морю. К северу от Серебряной рощи виднелся залив и сияющая синяя гавань на востоке. До берега было полторы мили, но дети из Серебряной рощи редко туда добирались. В тот день Пэт чувствовала, что ей нужно взбодриться. Молодая кошечка Пуговица умерла утром без всякой причины. Больше не гулять ей в сумерках, не карабкаться по деревьям, не ловить мышек в заросшем старом саду, не греться на могильных камнях. Пэт, обливаясь слезами, похоронила крошечного зверька, который еще вчера был таким красивым. Кроме того, она поссорилась с Сидом из-за лягушки. Он держал бедняжку в ведре целую неделю, и Пэт ее жалела. Она видела мольбу в лягушечьих глазах, поэтому отнесла ее на поле с Прудом, и Сид два дня с ней не разговаривал.

Весь день раскаленный воздух волнами гулял над Лютиковым полем, а солнце ярко светило, как будто где-то на западе огромная ткачиха протягивала сверкающие нити между морем и небом. Но все равно вечер был приятным. Джингл, Пэт и Макгинти двинулись к берегу, хотя в низинах кое-где лежал туман, из которого гордо торчали елочки.

— Смотри там, не утони, — предостерегла Джуди, как всегда делала, когда кто-то шел к берегу. — И не свались с обрыва, и в прилив не попади, и не бегай по… — Они ушли задолго до того, как Джуди закончила перечислять опасности.

Пэт любила длинную дорогу из красной глины, которая вела к морю, прихотливо петляя среди елей. По обочинам росли фиолетовые кальмии, а вдоль заборов — таволга и голубоглазка. Джуди называла этот цветочек «поцелуйкой». Пэт это название нравилось больше, но при Джингле она его произнести не могла. Они шли вперед, высасывали мед из цветков клевера, а пес носился вокруг них, вывалив язык. Иногда они говорили, а иногда молчали. За это Пэт любила Джингла. С ним можно было помолчать.

На полдороге им пришлось завернуть к мистеру Хьюзу, к которому у Джингла было поручение от дяди. Дом у Хьюзов был довольно ветхий, но Джинглу нравились маленькие чистенькие окна. Джингл вообще всегда обращал на окна внимание, они его очаровывали. Он утверждал, что окна способны спасти или погубить любой дом.

— Пэт, сделать в твоем доме такие?

Пэт хихикнула. В этом воображаемом доме уже были окна всех видов.

Она предпочла бы подождать снаружи и полюбоваться окнами, хотя несколько стекол были разбиты, а в дырах торчали тряпки, но Джингл затащил ее внутрь. Джингл не мог в одиночку выстоять против трех девочек Хьюз.

Мистера Хьюза не было, и их попросили присесть и подождать. Все было не так, как дома. Над грязными тарелками вились мухи. Салли, Бесс и Кора Хьюз сидели рядышком и ехидно рассматривали гостей — вероятно, чтобы смутить их. Пэт знала их только понаслышке.

— На ком из нас ты женишься, когда вырастешь? — спросила Бесс у Джингла, сверкая зелеными глазами.

Джингл побагровел, сунул босые ноги под стул и не ответил.

— Какой ты трусишка, — хихикнула Салли. — Смотрите, он краснеет!

Джингл затравленно озирался и не говорил ни слова. Пэт впала в ярость. Девчонки смеялись над Джинглом! Она припомнила слово, которое услышала на проповеди в прошлое воскресенье. Пэт не представляла, что оно значит, но оно ей очень нравилось. Оно было величественное.

— Не обращай на них внимания, Джингл. Они просто протоплазма, — презрительно сказала она.

На мгновение это сработало, но потом темперамент Хьюзов взял верх.

— Жердь тощая! — крикнула Бесс.

— Креветка! — крикнула Кора.

— Идиотка! — крикнула Салли.

А потом все втроем крикнули:

— И нечего корчить из себя самую умную, Пэт Гардинер.

— Я ничего не корчу, — ледяным тоном сказала Пэт. — Но мне вас очень жаль.

Это задело девочек Хьюз.

— С чего это? — высокомерно рассмеялась Бесс. — Пожалей лучше свою старую ведьму Джуди. Она после смерти попадет в ад, как все ведьмы.

— И почему мама к тебе не приезжает? — спросила Салли у Джингла.

— Потому что это не твое дело, — ответила Пэт.

— А я не к вам обращаюсь, мисс Гардинер. Придержите язычок.

— В чем дело, почему шум?

Миссис Хьюз вошла в комнату. На голове у нее красовалась