Пэт из Серебряной рощи - Люси Мод Монтгомери

всматривалась, как собираются под сугробами за колодцем фиолетовые тени, как западный ветер безжалостно терзает березы. А потом Джуди, которая закончила доить коров, решительно вторглась в спальню.

— Что такое, Пэт? Ты весь день ходишь как в воду опущенная, даже собаке словечка не скажешь. Ну-ка, золотко, рассказывай.

Пэт села.

— Джуди, так ужасно быть уродиной. Я очень страшная?

— Это еще что такое? И кто тебе сказал, что ты уродина?

— Никто. Но на празднике Кэти Мэдисон встала рядом со мной перед зеркалом, и я все сама увидела.

— Ой, да любая девушка рядом с этой Кэтлин будет выглядеть похуже, чем всегда. Да, она красотка. И мать у нее была красотка. Но что-то мужей у нее было не больше, чем у ее неприметной сестренки. Один всего и был, да и тот так себе. И красота ей не помогла. Женятся не на красивых, Пэт. Вот возьми Кору Дэвидсон с залива. Она была так хороша, что кавалеры с ума сходили. И что? Мне ее мать сама говорила, что ей предложение сделал только один-единственный. И то, в среду сделал, а в четверг его забрали в сумасшедший дом. Да-да! А ты слыхала, что стряслось на свадьбе ее сестры Эни? Когда невеста при гостях разрезала торт, заказанный в Шарлоттатуне за неделю до свадьбы, оттуда выскочила свора мышей и разбежалась по столу. Да-да, разбежалась! И что это за свадьба такая? Дэвидсоны после этого сидели ниже воды, тише травы.

В этот раз истории Джуди не могли отвлечь Пэт.

— Джуди, мне стыдно, что я уродина. Меня будут звать «та страшная дочка Гардинеров». Минни Фрейзер тоже уродина, и поэтому на прошлой неделе на ярмарке пирогов в Сильвербридже у нее никто не покупал пироги.

Голос Пэт дрогнул, и Джуди поняла, что нужно действовать тоньше. Она уселась на кровать и любовно посмотрела на Пэт: «Какая она хорошенькая, эта крошка, какая у нее широкая дружелюбная улыбка, как будто хочет обнять весь мир, какие золотые глаза! И она считает себя уродиной! Наткнулась на зазнайку на первой же вечеринке и разбила свое маленькое сердечко».

— Пэт, не скажу, что ты красавица, но ты и не уродина. Подожди годик-другой, пока у тебя руки-ноги на место не встанут. С такими глазами и улыбкой ты заполучишь мужа получше многих, если повезет.

— Джуди, да не в мужьях дело, — нетерпеливо сказала Пэт. — Не нужно мне быть красавицей. Мы с Бетс читали книжку про такую красивую девушку, что вокруг нее собирались толпы, а король умер от любви к ней. Я так не хочу. Мне нужно быть хорошенькой, чтобы людям было не противно на меня смотреть.

— Кому это противно на тебя смотреть? — возмутилась Джуди. — Если эта Кэти Мэдисон…

— Джуди, она сказала, что у меня темная кожа. Как будто я индианка. Джуди, это уже не исправить?

— Да смуглая кожа лучше всего! У этой Кэти летом, небось, всегда веснушки.

— А еще я глупая, Джуди. Я умею только любить все вокруг, и больше ничего.

— Это великий дар, золотко. Не все это умеют. Давай-ка посмотрим, какая ты из себя. Глаза у тебя красивые, как твой Джингл говорит…

— И нос ему нравится. Он красивый, Джуди?

— Да. И брови тоненькие, ровные. И ушки маленькие, как розовые раковины. Поверь уж, у твоей Кэти уши никуда не годятся, раз уж она из Мэдисонов.

— Она их прячет под волосы, но я видела, как ухо выскочило, — призналась Пэт.

— Ну вот! Рот у тебя широковат, но зато как красиво изгибается, когда ты смеешься. Ты вообще хорошо смеешься. И лодыжки у тебя тоненькие, как у козочки. У Кэти побольше мяса на ногах.

— Да, у Кэти толстые ноги, — Пэт стало легче. — Зато волосы очень красивые. А у меня прямые, как солома, и желтые.

— Волосы у тебя потемнеют, золотко. Ты все лето бегаешь под солнцем босиком и без шляпы. Твоя мать всегда носила зонтики от солнца.

— Но я так люблю солнце и ветер!

— Тогда не жалуйся, что ты сама черная, а волосы выцвели. Яичницу не приготовишь, не разбив яиц.

— У Винни красивые кудряшки, а у меня нет.

— Потому что Винни — чистая Селби. А ты — Гардинер. Зато говоришь ты очень сладко, а когда улыбаешься, у тебя искры в глазах, как у бабушки Гардинер. Вот это была красавица так красавица! И ты умеешь так стрельнуть глазами, что сердце замирает. Видела я лицо твоего Джингла, когда ты на него так взглянула.

— Правда, Джуди?

— Ну может, надо было мне промолчать, но ты сама это когда-нибудь узнаешь. Твой взгляд, Пэт, стоит всех голубых глаз и алых ротиков в мире. Такой же был у твоей матери.

— Папа говорит, что мама в юности была красавицей.

— Еще бы! Уж он за ней долго увивался! Все думали, что она пойдет за Фреда Тейлора. Но как до дела дошло, она твоего папашу выбрала. На ее свадьбе многие парни сидели набравши в рот воды.

— Но она была красивая, Джуди.

— Да. Но ее сестра, твоя тетка Дорис, был невзрачная, а женихов у нее была целая уйма. Верно, потому, что она была вечно сонная и парни мечтали ее разбудить. Она была страшно ленивая, но все ее любили. У твоей тетки Эвелин руки и плечи были хороши, и у тебя такие будут, когда что-нибудь на костях нарастет. Твоя тетка Флора была кокеткой и любезничала со всеми подряд. И какая теперь разница, золотко? Кто-то один возьмет тебя за руку, а до остальных тебе дела нет. Не забывай это.

— Кэти сказала, будто Джим Мэдисон залез на самое высокое дерево в Сильвербридже, чтобы достать ей звезду.

— Ну и что, достал? — хмыкнула Джуди. — Ложись-ка спать. Прошла твоя хандра?

— Да, Джуди, спасибо. Но я ведь и вправду очень смуглая.

— Я тебе расскажу один старый секрет. Когда придет весна, выходи каждое утро и умывайся росой. Может, и не побелеешь, как Кэтлин, но кожа будет атласная.

— Правда, Джуди?

— Я это в книге вычитала. Завтра покажу