Пэт из Серебряной рощи - Люси Мод Монтгомери

«Джуди, — писала Пэт вечером. — Я нашла чудесную подругу. Ее зовут Бетс Уилкокс, и она будет жить в Одиноком домике. Скоро в его окнах зажжется свет. Ее полное имя — Элизабет Гертруда, и она очень красивая, гораздо красивее Нормы. Мы обещали хранить друг другу верность до самой смерти. Подумать только, Джуди, еще вчера я даже не знала, что такой человек есть на свете. Тетя Хелен сказала, что у нее слабое здоровье, и поэтому ее отец поменял ферму в низине на Одинокий домик, потому что он стоит на холме, среди елей.

Я не знала, что смогу полюбить кого-то, кроме своих родных, так сильно, как Бетс. Норма нашла нас на подоконнике. Кажется, она позавидовала, потому что фыркнула и сказала Бетс: „Тебе придется делить ее с Хилари Гордоном, она ведь его девушка“. Я с достоинством — поверь, Джуди, — сказала, что я ничья не девушка, а мы просто хорошие друзья. Я рассказала Бетс про Джингла, и она решила, что нам нужно его радовать, что глупо называть мальчика кавалером, если он просто друг, и что нам еще лет семь не стоит думать о кавалерах. Я сказала, что вообще не собираюсь о них думать, но Бетс говорит, что, когда ты взрослая, это приятно.

Джуди, я совсем забыла рассказать тебе самое странное. Мы с Бетс родились в один день. Как будто мы немножко близнецы. И мы обе страстно любим поэзию. Бетс говорит, что мистер Джордж Палмер с соседней фермы обнаружил, что его сын пишет стихи, и выпорол его за это. Бетс хочет дать мне сказку „Предание о графине Берте“. Она говорит, что там есть привидение.

Джуди, послезавтра я уже буду дома! Это слишком хорошо, чтобы быть правдой».

— Лучшая часть поездок в гости — это возвращение домой, — сказала Пэт.

Вечером дядя Брайан отвез ее в Серебряную рощу. Для него это была приятная получасовая поездка после утомительного дня в конторе. Для Пэт — чудесное возвращение из ссылки. Было темно. Она видела только огни на фермах Северной долины, но не узнавала их. Окна мистера Френча и Флойда, окна Джимми Карда, окна Сильвербриджа были по правую руку. Окна Робинсонов… Робинсоны уезжали на несколько месяцев, но, должно быть, вернулись. Как приятно было снова видеть огни! Темные дороги казались страшными, но она их знала. А потом они подъехали к дому, и послышался свист Джо. Деревья встречали ее, размахивая ветками. У ворот сидел Мистер Том, и вся семья выбежала ей навстречу, кроме папы, который ушел на собрание в Сильвербридже. Двухлетняя Крошка, которая еще не произнесла ни одного слова в своей жизни, вдруг ясно и чисто крикнула:

— Пэт!

Джингл и Макгинти тоже пришли. И все вместе уселись ужинать в кухне золотистыми булочками и жареной форелью, которую Джингл выловил в Иордане. Джуди надела новое платье из грубой ткани и широко улыбалась. Ничего не изменилось. Пэт боялась, что в доме передвинули мебель, что котята на картинке подросли, что король Вильгельм переехал реку Бойн. Она с удовольствием смотрела, как встает луна над полями. Ей нравился даже собачий лай, ведь это были собаки из Северной долины.

— Джуди, а Джо правда постриг Мистеру Тому усы?

— А то, негодяй этакий! Мистер Том сам не свой, стыдится общества, но усы скоро отрастут.

— Мне придется снова со всем знакомиться, — обрадовалась Пэт. — А когда вернется папа?

— Когда ты уже будешь спать, — Джуди что-то недоговаривала и поспешила пожелать Пэт спокойной ночи, пока Длинный Алек не вернулся.

Как приятно было вернуться в свою маленькую уютную комнату и спать на старой кроватке. Как весело было проснуться утром и увидеть дом при дневном свете. Она поскорее оделась и выбежала в сад, чтобы поздороваться с каждым деревом отдельно, даже с елочкой, которая росла у ворот и которую Пэт не любила за мрачность. Елочка наклонилась и поцеловала ее в ответ. Жизнь была слишком хороша!

А потом она увидела, как папа выходит из амбара.

Джуди едва успокоила Пэт, а Длинный Алек, чтобы дочь не плакала, пообещал ей, что обязательно отрастит свои усы.

— Говорила я тебе, что она напугается, — укоряла Джуди Длинного Алека. — Ты же знаешь, что она не терпит перемен. Подождал бы, пока она вернется, потом бы уже брился.

Присмиревшая Пэт прошла по Шепчущей дорожке в Ласточкино гнездо повидаться с дядей и тетями, которые очень по ней скучали. И, слава богу, усы дяди Тома остались на месте.

Глава XVI. Спасение Перца

Длинный Алек так никогда и не отрастил усы заново. Когда Пэт немного привыкла к его новому образу, то попросила его оставить все как есть, потому что теперь папу было удобнее целовать. Она плакала и в тот день, когда Винни состригла свои золотые кудри, но через неделю привыкла, как будто так было всегда. Зато Джуди долго еще ворчала.

— Что за мода — девок стричь? — говорила она, перебирая ее остриженные пряди. — Что вытворяют! Вот погоди, в пятьдесят лет полысеешь, как коленка.

Хуже стрижки было намерение Винни стать миссионером и уехать в Индию. Эту идею она подхватила в воскресной школе. Несколько недель Пэт тревожилась об этом, как Джуди ее ни утешала.

— Пусть завтрашний день сам о себе беспокоится, золотко. Пока Винни вырастет, еще десять лет пройдет. За это время много воды утечет в твоем Иордане. Так что садись, бери кусок кекса и не слушай, что Винни говорит.

— Как ты думаешь, это дурно с моей стороны, если я буду молиться, чтобы она не пошла в миссионеры? — спросила Пэт. — Индия так далеко! Джуди, я очень хочу, чтобы она передумала.

— Я бы не стала о таком молиться, Пэт, — с мудрым видом сказала Джуди. — Никогда не знаешь, как все обернется. Она сама передумает, вот увидишь.

Пэт съела кекс с орехами, приготовленный по рецепту, который Джуди привезла из Австралии и хранила