Август и Джонс - Пип Гарри

Мне нравилось сидеть здесь, наверху, надо всеми. И совсем не хотелось спускаться.

Глава тридцать вторая

Август

Джонс заняла для меня место своей синей тростью в наклейках и сапфирах. Я отложил Бетти и сел рядом.

– Готова?

– Готова, – ответила Джонс.

Сегодня она собиралась рассказать о своей операции и о том, каково это – лишиться зрения. Я помогал ей с презентацией. Ещё у нас появилась новая помощница учительницы, миссис Гарденер, которую наняли специально для Джонс. Вообще весь учебный процесс собирались адаптировать, чтобы у всех были равные возможности, и миссис Гарденер объяснила, как нам обеспечить комфортную обстановку в классе.

Все молчали, пока Джонс выступала. Даже Джордж с Тео перестали кривляться и внимательно её слушали.

Потом начались вопросы: о самой операции по удалению глаза, которая правильно называлась «энуклеация», о разных технологиях, которые помогали в повседневной жизни. Джонс отвечала на все, даже самые очевидные и нелепые.

Она показала нам особый прибор «Полярис», с помощью которого изучают брайль. Мы все его опробовали. Я решил тоже им заняться на каникулах, чтобы мы с Джонс могли переписываться. Мне нравилась сама идея того, чтобы нащупывать буквы подушечками пальцев.

На ВОЧ мисс Фэ предложила нам обсудить наши планы по покорению Косцюшко. Всё равно учебный год почти закончился, и по школьной программе мы уже всё прочитали. Я внимательно изучал альпийские районы Австралии, чтобы как следует подготовиться к путешествию. А ещё мы с мамой завели традицию долгих прогулок после ужина – там ведь тоже придётся много ходить. Как раз летом темнело довольно поздно.

– Сезон самый подходящий, – рассуждал я. – Тропа не занесена снегом, и температура не слишком низкая.

– Хоть сейчас и лето, надо будет тепло одеться и обувь взять удобную, – отметила Джонс.

– Ага, мы с папой на этой неделе купим мне походные ботинки.

Я добавил Косцюшко в наш список, чтобы побороть свой страх, но тот всё ещё лежал на душе тяжёлым камнем.

– Там будет много полевых цветов, – с улыбкой произнесла Джонс. – Ветреница, альпийский лойкокрисум, снежные маргаритки, жёлтые пикносорусы…

– Папа говорит, он будет нашим шерпой, но рюкзаки придётся нести самим, – сказал я.

Шерпы – это народ из горных районов Непала. Их называют ангелами-хранителями Гималаев, высочайшего хребта на планете. Они следят за безопасностью туристов, помогают им разбить лагерь, носят вещи и оборудование.

– По поводу цветов он сказал, что из пикносорусов можно делать чай, – продолжил я. – Их варят с листьями эвкалипта на костре. А перекусывать по дороге будем смесью из сухофруктов, орехов и шоколада. Папа её называет «сухомятка», хотя, по-моему, это не подходящее слово.

– Хорошо, что твой папа поедет с нами. Похоже, он много знает про горные походы.

В конце урока мисс Фэ подошла к нам и заглянула в наши заметки.

– Подумайте над тем, чтобы пройти по тропе от Требо в тринадцать километров. На этом маршруте лежит Кутапатамба, самое высокогорное озеро Австралии. И ещё можно проехаться на подъёмнике.

Я представил, как сижу в трясущемся подъёмнике, высоко над горами, и снова почувствовал приступ паники. Вдруг он сломается посреди дороги и мы повиснем в воздухе на одной лишь металлической проволоке?

– Это лучший путь до вершины? – спросила Джонс.

Я тем временем рисовал в воображении одинокий подъёмник, обдуваемый ледяными ветрами. Кажется, где-то в итальянских Альпах один такой сорвался и рухнул на землю, и все люди в нём погибли.

– Я пробовала оба маршрута, и этот куда более интересный.

– Тогда выбираем его, – сказал я, стараясь набраться храбрости и не думать о сломанных подъёмниках.

– Уверен, Ави? – спросила Джонс.

Я нервно сглотнул и расправил плечи.

– Это же лучший маршрут. По нему и пойдём.

– Обращайтесь, если будут нужны советы, – добавила мисс Фэ. – Я ведь заядлая альпинистка, чуть ли не каждые выходные провожу в горах.

После обеда она показала всему классу карту горы Косцюшко и рассказала, что мы с Джонс собираемся её покорить.

Все захлопали, пожелали нам удачи и стали делиться своими планами на каникулы. Джордж собирался в сёрф-лагерь на Южном побережье, Ли Пинь уезжала в Китай навестить родных, Ария записалась на творческий курс, чтобы научиться рисовать в аниме-стиле. Всё это представлялось мне куда более заманчивым, чем восхождение на высочайшую гору Австралии.

Камень страха на моей душе становился всё тяжелее.

* * *

Мы официально закончили пятый класс. На последнем собрании мне вручили золотую медаль «За выдающиеся достижения и общественную деятельность», а если точнее – за то, что я собирал деньги для семьи Джонс. А она сама получила награду «За спортивные достижения». Миллера и Амала выбрали старостами шестого класса, и они вместе произнесли речь о том, каким замечательным будет следующий учебный год. Мы с Джонс входили в школьный совет, поэтому тоже сидели на сцене в своих новых пиджаках. Мама щёлкала фото одно за другим, а папа громко аплодировал и одобрительно свистел, когда мне вручали награды.

Потом, чтобы отпраздновать окончание учебного года, наши с Джонс родители повели нас в отель «Рокс» на роскошное чаепитие в английском стиле. В вестибюле стояла огромная рождественская ель, и мы все с ней сфотографировались. На это Рождество и Новый год мы с Лекси и Арчером будем ездить туда-сюда, чтобы успеть провести время и с мамой, и с папой. Я уже приноровился быстро паковать и распаковывать вещи и ничего не забывать.

Скоро наступил январь, и подошло время нашей поездки на гору Косцюшко. Будильник у меня сработал без десяти пять, и за окном было ещё темно. Я проверил сумку со снаряжением для похода, оделся и позавтракал. Мама приготовила мне кашу с мёдом, бананом и кокосом.

В дверь постучал папа, и мама впустила его в прихожую.

– Готов ехать, Ави? За Джонс и её папой заедем по пути. Ники, я его верну в воскресенье вечером.

Мама меня обняла, и я неожиданно осознал, что сильно вырос за последние месяцы и теперь ненамного её ниже.

– Удачи, Август. Поверить не могу, что мой малыш поднимется на гору! И когда ты успел стать таким большим? Хит, спасибо тебе, – добавила она, обращаясь к папе. – Я рада, что ты едешь с ним.

* * *

От Сиднея до подножия горы Косцюшко триста девяносто три километра. Это пять часов сорок пять минут на машине. В животе у меня бурлило от нервов. Вдруг мне не хватит смелости сесть