Своенравная наследница - Анна Тереза Сэдлиер

— Она будет в восторге. Хотя, как вы понимаете, ей не позволят его носить в монастырской школе.

— Ах, так она в монастыре! — воскликнул он. — Тогда пусть хранит кольцо как напоминание обо мне.

Я смотрела на подвижное выразительное лицо Родерика и думала, что Уинифред похожа не только на покойную мать, но и на отца. Неуловимая гармония, которая заставляла прохожих оборачиваться на наследницу древнего ирландского рода, была присуща облику ее отца, хотя прожитые годы переплавили в нем прелесть юности в благородное обаяние зрелости.

— Вы считаете, что девочка похожа на вашу покойную жену? — спросила я.

— Уверен в этом, — твердо ответил он.

По какой-то прихоти я не ответила на его незаданный вопрос, хотя больше у меня не было причин скрывать правду.

— Вы крайне жестоки со мной все это время, — упрекнул он. — Это свойство, присущее всем женщинам.

— Не приписывайте мужских пороков слабому полу, — ответила я, — лучше расскажите о вашей покойной жене.

Лицо его сразу дрогнуло и стало мягче.

— Она была красавицей, — начал он. — Мы познакомились в Дублине, когда ей было всего пятнадцать, а мне двадцать два года. Представьте себе вашу подопечную, Уинифред, но только не такую подвижную и порывистую. Моя жена обладала плавной грацией королевы. Увидев ее впервые, я не мог больше думать ни о ком другом. Когда ей исполнилось восемнадцать, мы поженились. Наш брак нельзя было назвать безупречным, между нами были противоречия, но я продолжал любить ее так же, как в первую нашу встречу. Она умерла в двадцать четыре года. И хотя с тех пор прошло девять лет, я до сих пор помню жену все так же ярко…

Он мягко улыбнулся и, по своему обыкновению сменив тему, вкрадчиво сказал:

— А теперь я расскажу вам о той безделушке, которую я передал для Уинифред. Кольцо принадлежало моей жене, когда ей было столько же лет, сколько сейчас Уинифред. Девочка получит его, — он глубоко вздохнул и сурово взглянул на меня, — поскольку это кольцо ее матери.

Я вскочила, и Родерик резко поднялся вместе со мной.

— Вы станете это отрицать? — спросил он, холодно прищурив глаза.

Я промолчала.

— Ради бога, скажите, Уинифред — моя дочь?

Я согласно кивнула, у меня больше не было причин беречь эту тайну.

— Но я прошу вас не торопить события, — сказала я. — Вам нужно ехать в Ирландию, и обещаю — ваше дитя останется с вами навсегда.

— Я подожду, — тихо сказал он, — хотя это будет нелегко.

Мы пожали друг другу руки, и я немедленно откланялась, потому что у меня не было сил продолжать непринужденную светскую беседу.

Вернувшись домой, я написала Найалу, что через пару месяцев привезу девочку в Ирландию.

В следующий визит в монастырь я подарила Уинифред кольцо, не открыв, что оно принадлежало ее матери. Мне казалось, что только отец имеет право сообщить об этом. Как я и предвидела, она пришла в восторг и сразу надела его на палец. Монастырские правила запрещали носить украшения, девочка, узнав об этом, попыталась взбунтоваться.

— Хорошо, дорогая, ты можешь носить его, если хочешь, — небрежно сказала я. — Но если мать-настоятельница заметит блеск на твоем пальце, ты можешь лишиться дорогого подарка навсегда. Таковы правила.

Уинифред надулась и неохотно убрала колечко в карман платья. Пока мы прогуливались с ней по монастырскому двору, она то и дело доставала украшение и любовалась на его яркий зеленый блеск.

— «Тот джентльмен» сказал, что это цвет надежды? — спросила она.

— Да, — улыбнулась я, — а еще что это цвет Ирландии, не зря ее называют Изумрудным островом.

— Передайте ему, когда встретите, — велела девочка, — что я буду смотреть на кольцо, когда поют птицы, когда играет орган и когда светит солнце. Всякий раз, когда я счастлива.

Я не торопилась рассказывать ей о скорых переменах, чтобы не мешать ей спокойно учиться. Вместо этого уведомила наставниц, что обстоятельства вынуждают забрать ребенка из школы до срока, и, признаться, была очень довольна, видя их огорчение. Уинифред искренне полюбили в монастыре за ее пытливый ум, яркий темперамент, доброту и оптимизм, кроме того, она стала гордостью школы, одной из лучших учениц.

Прежде чем отправиться за океан, мне хотелось посетить вместе с Уинифред Ниагарский водопад и еще некоторые достопримечательности, чтобы у нее остались об Америке самые лучшие, незабываемые впечатления. В непринужденной обстановке легче было приготовить девочку ко встрече с отцом. Тем временем Родерик купил билет на пароход линии «Кунард» и совершал последние приготовления перед отплытием. Он хлопотал о том, чтобы перенести в Европу бизнес и продать некоторые активы, твердо решив не возвращаться в Новый Свет.

Глава XXV. Снова дома

Майским утром Уинифред попрощалась со своими учителями и школьными подругами. Она успела привыкнуть к школе, и теперь испытывала двойственные чувства, покидая закрытый мирок, в котором ей довелось провести целый учебный год. Она радовалась скорому возвращению домой, но в то же время грустила, расставаясь со школьными подругами и наставницами.

Вскоре печальные мысли ее развеялись, потому что мы отправились к Ниагарскому водопаду. Уинифред предполагала, что зрелище это будет прекрасным, потому что в Уиклоу часто любовалась водопадами, однако не думала, что Ниагара настолько грандиозное зрелище. Огромная масса воды, низвергающаяся вниз, странно смутила девочку. Целый день мы любовались окружающей панорамой, а затем по реке отправились через знаменитые пороги на пароходе. Потоки ревущей воды пугали даже самых смелых пассажиров, но Уинифред смотрела вокруг с восторгом, ей нравилось бурное течение, отдаленно напоминающее о водопадах Уиклоу.

Оттуда на несколько дней мы вернулись в Нью-Йорк и занялись приятным делом. Мы носились по городу в поисках подарков, не забыв ни миссис Мэхен, ни Найала, ни отца Оуэна, не говоря уж о Барни и Мойре. После этого направились в Пенсильванию, одно из самых чудесных мест в Соединенных Штатах, и проехались на поезде по Аллеганам. На высоте шестидесяти футов над пропастью там устроен массивный решетчатый мост на высоких сваях, скрепленных железными ригелями. По нему пустили железную дорогу. Глядя в окно вагона, мы видели хвост нашего