Своенравная наследница - Анна Тереза Сэдлиер

смеялась. Это мисс Уинифред расставила свечки в траве и шептала мне, значит, заместо фей. Да много чего такого было, мэм. То переставит в конюшне вилы, а я ищу их по полдня, то кошку бросит в раскрытое окно… Всего и не упомнить.

Хозяин гостиницы беззлобно засмеялся, и я от души ему вторила.

В этот момент к нам подошел отец Оуэн, держа за руку Уинифред. За ними виднелись вездесущие Мойра и Барни.

— Здравствуйте! Здравствуйте! — воскликнул священник, протягивая мне свободную руку. — Я счастлив, что вы благополучно доехали к нам. Мы с нетерпением ждали вашего приезда.

Хозяин гостиницы, взявшись за чемоданы, понес их в мою комнату, а мы с отцом Оуэном отошли в сторону. Я сообщила ему, что через день-другой приедет Родерик.

— Слава Богу! — воскликнул он. — Какую радость вы принесли в наш уголок, да благословит вас Бог. Я пришел только поздороваться, не стану отвлекать вас от ужина. Полагаю, вы навестите миссис Мэхен и Найала?

— Они в замке?

— Да. Бабушка вам все расскажет.

Мы поужинали в уютной столовой, в окно которой заглядывали цветущие деревья, воздух звенел от пения птиц. После долгой дороги свежевыловленная форель, и ломтики бекона, и белоснежный овсяный хлеб, и свежайшее масло, и жирные сливки к чаю были по-настоящему королевской пищей.

С каким наслаждением мы пошли в замок, вдыхая чистый воздух долины. В глазах Уинифред стояли счастливые слезы, и мы вспоминали, как в первый раз шли по этой тропе в прошлом году.

— Сколько всего случилось с тех пор! — прошептала она. — Я тогда совсем вас не знала, а теперь вы самый близкий для меня человек после бабушки, и отца Оуэна, и Найала.

— Мне приятно, что я занимаю в твоем сердце такое почетное место, — торжественно сказала я. — Что до меня, то можешь смело считать меня еще одной названой бабушкой.

— А вы были когда-нибудь замужем? — с любопытством спросила Уинифред.

— Нет, моя жизнь прошла в трудах и путешествиях. В молодости мне некогда было мечтать о семье, а сейчас я рада, что обрела в твоем лице родную душу.

Уинифред доверчиво взяла меня за руку, и мы замолчали, любуясь видом холмов, которые оставались неизменными, несмотря на быстро меняющуюся жизнь их обитателей. Замок тоже остался прежним.

Миссис Мэхен тихо сидела у очага чуть ли не в той самой позе, в которой мы ее оставили. И кошка мурлыкала у нее на коленях. Услышав голос своей воспитанницы, она поднялась на неверных ногах и сказала дрожащим голосом:

— Уинифред, милая моя, ты ли это?

Уинифред бросилась к ней в объятия, а я стояла рядом, ничуть не обижаясь на невнимание. Наконец я спросила:

— А где Найал?

— Барни проводит вас, — сказала старушка.

Мы прошли в сохранившееся крыло замка, в те комнаты, которые Уинифред показывала мне. Заметив высокую фигуру в полуоткрытую дверь, я тихонько подтолкнула вперед девочку и через секунду услышала радостный крик старика. Не смея нарушать атмосферу счастливой встречи, я отошла в дальний конец коридора, разглядывая ветхие гобелены. А когда вернулась, нашла Найала сидящим в высоком кресле, точно король былых времен. Уинифред стояла возле него на коленях, прижавшись лбом к его руке. Он протянул мне другую руку, и меня поразило, как он изменился. В его лице не осталось и следа былого безумия, вместо этого оно светилось мудростью и добротой.

— Отныне и навеки вы одна из нас, — сказал он тепло, пожимая мне руку. — Останетесь вы жить в наших холмах или уедете за океан, это не изменит ничего.

— Я надеюсь остаться здесь на долгое время, — объявила я, — рядом с теми людьми, которые неожиданно вошли в мою одинокую жизнь.

Глава XXVI. Возвращение Родерика, или Все хорошо, что хорошо кончается

В тот день, когда Родерик О’Бирн вернулся в Уиклоу, сама природа ликовала вместе с нами. Рано поутру запели птицы, цветущие деревья благоухали сладко как никогда, свет и тень пятнами лежали на холмах, а река отражала ярко-синее небо.

С юношеской легкостью он выскочил из коляски у гостиницы, когда я дожидалась завтрака на скамеечке у дома.

— Мистер О’Бирн! — воскликнула я. — Природа приветствует ваше возвращение сладостным гимном.

— Мое сердце тоже поет, — отозвался он.

Мы сердечно пожали друг другу руки, и я сказала ему:

— У меня есть идея, как обставить вашу встречу с Уинифред со всей таинственностью. Нужно, чтобы вы встретились в долине реки Даргл. У девочки поэтическая натура, если она встретит вас среди холмов, то подумает, что вы вернулись из королевства фей.

Он рассмеялся.

— Если такова ваша прихоть, я вынужден подчиниться, потому что вы с самого начала были автором этой истории. Мы всего лишь ваши марионетки.

— Ну потерпите последний день! — попросила я. — Обещаю: больше никаких мистификаций.

Я предложила ему позавтракать вместе со мной, и он охотно согласился. Хозяин гостиницы пристально вглядывался в джентльмена и наконец, прищурившись, воскликнул:

— Не может того быть! Неужто это вы, мистер Родерик!

Родерик рассмеялся, назвал земляка по имени и тут же припомнил множество случаев из своей юности. Восторг невозмутимого хозяина вызвал слезы у меня на глазах. С Уинифред мы договорились встретиться сегодня в ее любимом месте у реки, где мы увиделись с ней впервые.

— Вы не представляете, какой ловкостью обладает эта маленькая жительница холмов! У меня кружилась голова, глядя, как она спускается с ветки на ветку, словно маленькая бойкая белка.

Пока мы шли, я с удовольствием рассказывала Родерику о нашей первой встрече. У реки он снял шляпу и с благоговением поздоровался с долиной, на которую глаза его предков смотрели тысячу лет.

— Сердце изгнанника никогда не согреется в чужой земле, — сказал он вдруг, — в воздухе родины есть что-то, что веселит душу.

— Вот дерево, у которого я познакомилась с Уинифред, — указала я.

И в этот момент среди ветвей увидела девочку, которая напевала нежным голоском одну из своих любимых ирландских баллад.

— Уинифред, девочка моя, — позвал ее отец.