Своенравная наследница - Анна Тереза Сэдлиер

поезда, который шел на головокружительной высоте. Уинифред бесстрашно глядела на глубокую пропасть под нами, оставаясь безмятежной и заинтересованной. Остальные пассажиры чувствовали неуверенность и страх, глядя на это грандиозное творение человеческой инженерной мысли.

Я не могла лишить себя удовольствия и решила напоследок показать девочке Вашингтон, чтобы ее впечатления об Америке приобрели законченность. Я много рассказывала ей об отцах-основателях Соединенных Штатов, о войне за независимость, о Гражданской войне Севера и Юга. Казалось, белоснежные стены Капитолия помогали оживлять для девочки недавние исторические события.

Я знала, что наше путешествие навсегда останется в ее памяти. Изумрудный остров будет первой и главной любовью Уинифред, но я надеялась, что в сердце маленькой ирландки найдется место и для Американского континента, с его современными городами и разнообразными природными ландшафтами.

Однажды вечером мы прогуливались в тени Капитолийского холма, и Уинифред сказала:

— Если я расскажу Барни и Мойре хотя бы половину того, что увидела, они скажут, что все это время я находилась в стране фей. Но Ирландию я все равно люблю больше всего.

— Мы отплывем из Нью-Йорка следующим пароходом «Уайт Стар».

Уинифред вертела на пальце колечко и вдруг сказала, как будто прочитав мои мысли:

— Я бы хотела повидать «того джентльмена» и поблагодарить за подарок. Вероятно, я больше никогда его не увижу. Но почему-то он кажется мне смутно знакомым, как будто давным-давно мы встречались с ним. Иногда я думаю, что именно он спорил с моей мамой, леди в желтом. Но мне трудно представить, чтобы «тот джентльмен» сердился.

— Тот, кто спорил с леди в желтом, — твой отец, Уинифред, — мягко сказала я, — и скорее всего он очень любил твою мать.

— Правда? — просто спросила Уинифред.

— Уверена, что он считал ее самым прекрасным созданием в мире.

Уинифред удовлетворенно вздохнула и сменила тему.

Субботним утром мы взошли на борт огромного парохода и после приятного путешествия прибыли в Ливерпуль точно по расписанию. В долину реки Даргл из Дублина мы приехали на коляске, и всё вокруг казалось сном. Я заранее написала хозяину гостиницы, чтобы он приготовил нам комнаты. Его угрюмое лицо осветилось доброй улыбкой, когда он увидел нас.

— Добро пожаловать, мэм! И вы, мисс Уинифред, душечка!

Взволнованная Уинифред пожала ему руку и в этот момент увидела Мойру и Барни. Брат с сестрой стояли чуть поодаль, Барни держал в руках головной убор и задорно улыбался, а разрумянившаяся Мойра теребила передник, ожидая, когда маленькая мисс их заметит.

Уинифред завопила от радости и бросилась к друзьям детских игр, они побежали ей навстречу.

— Мисс Уинифред, а это точно вы? Не призрак с холмов? — весело спросил Барни.

— Как знать, — засмеялась та. — Вот распакуем чемоданы, тогда вы совсем уверитесь в том, что я фея. Кое-что у меня припасено для вас.

У Мойры от предвкушения подарков блеснули глаза. Скоро юная компания затараторила, как стая сорок, затем сорвалась с места и помчалась вверх по холму. Причем Уинифред на своих легких ножках намного опередила приятелей. Издалека слышался их беззаботный, счастливый смех.

— Я рада вернуться в ваш райский уголок, — заметила я, усаживаясь на знакомую скамеечку у двери и оглядывая чудесный пейзаж.

В природе снова царила весна, как в прошлом году, когда я впервые увидела Уинифред.

— И мы премного рады вашему визиту, мэм, — сказал хозяин гостиницы.

— Я рассчитываю задержаться у вас надолго, — обрадовала я его. — У вас здесь не только хорошо дышится, но и пишется прекрасно. Так что приготовьте комнаты и занесите туда мои вещи.

Просиявший хозяин гостиницы поспешил на кухню обрадовать жену хорошими новостями. А когда он вернулся за моими чемоданами, я спросила его:

— Как поживает старый учитель?

Хозяин гостиницы поставил на землю тяжелую поклажу и начал обстоятельный рассказ:

— Так вы не знали, мэм? Говорят, наш отец Оуэн изгнал из него бесов. Сам-то я не видел, но старые люди у нас говорят, что наш священник молился, не выходя из церкви сорок дней и сорок ночей, а потом из старого учителя вылетели четыре черных ворона, закаркали и полетели в разные стороны. Вот ей-богу, не вру, мэм, так люди говорят. Ну и вот, больной совсем выздоровел и перестал без дела шататься по холмам. Мало того, вы знаете, оказалось, что этот учитель — это ж родной дядя нашего мистера Родерика, мистер Найал. Вот уж кто бы мне сказал про это год назад, я бы не поверил! Так он переселился в замок из старой школы, никто в ней теперь не живет.

— Я рада, что он выздоровел, — улыбнулась я.

— Да, мэм. Он, конечно, иногда прогуливается по холмам, но, может, это он просто воздухом дышит, а не вызывает маленький народец? Кому охота лишиться разума? К тому же отец Оуэн в следующий раз, может, и не возьмется его отчитывать.

— А миссис Мэхен? — поинтересовалась я.

— О, она держится молодцом! Вот уж кто обрадуется возвращению мисс Уинифред, — хозяин гостиницы с улыбкой покачал головой.

— Я вижу, вы до сих пор вспоминаете ее проказы. Что же все-таки она сделала? — с интересом спросила я.

— Про такое, мэм, стыдно вспоминать, — махнул он рукой. — Как-то раз рано утром привязала нашу козу Литти на тропе, нарвала мухоморов и расставила их кружком вокруг. Я, грешным делом, подумал, что это феи присвоили нашу Литти, и побежал к отцу Оуэну, чтобы он, значит, ее расколдовал. Ну и вот, а потом надо мной смеялась вся деревня. В другой раз возвращался поздно вечером домой… Не подумайте, мэм, я человек добропорядочный, чтобы выпить — это ни-ни. Но в тот вечер были именины у моего троюродного брата. И вот вижу: вроде как цепочка огоньков уходит в сторону от тропы, под деревья. И шепот слышится: «Уильям, — (это меня, мэм, так зовут), — иди к нам, мы покажем тебе сокровища под холмом». Весь хмель с меня разом сошел. Уж как я бежал оттуда, мэм, чуть шею не сломал, пока не добрался до дому. Отдышаться не мог, и весь хмель, понятное дело, сразу сошел. А наутро опять вся деревня надо мной