Пропавшая шхуна - Ховард Пииз

с Роротонги, которого Коркери нанял управлять «Виндрайдером». Ах, этот Пьер плохой человек, я могу это точно сказать. — Она вдруг замолчала и оглянулась, словно ожидая увидеть в дверях привидение. Только когда призрак не появился, она продолжила тихим голосом:

— Слушайте. Всякий раз, когда Коркери приезжает на остров, он направляется внутрь острова, к горам.

— К горам, — повторил Стен. — Зачем? Там нет ничего, кроме джунглей.

Черные брови мадам Диманш поднялись.

— Ах, это именно то, о чем и я себя спрашиваю! Приносил ли он оттуда дикие бананы, апельсины или feis? Нет. Так зачем же он туда ходит?

— Должно быть, у него есть какая-то причина, — размышлял Стен. — Там ведь даже деревни нет.

Женщина наклонилась вперед.

— Ты забыл, мой мальчик, что на защищенном от ветра склоне горы Сент-Илер находится marae.

— Что это? — спросил Тод, видя, что его друг молчит.

Стен подошел к краю веранды, повернул лицо в вглубь острова и указал на гору, поднимающуюся к небу в самом центре острова.

— Эта гора, — объяснил он, — в давние времена была вулканом. Легенда гласит, что здесь жил древний бог огня. Весь остров Тайарея был священным местом для ранних таитян, местом поклонения божеству. А у подножья этой горы стоит древний жертвенник, называемый Мараэ.

— И зачем туда ходить Коркери? — спросил Тод.

Госпожа Диманш вмешалась торжественным тоном:

— Таитяне в наши дни туда не ходят, потому что боги наших отцов разгневаны тем, monsieur, что мы забыли их и теперь молимся в церкви в Папеэте вместе с миссионерами.

— Но ты уверена, — спросил Стен, подходя к ее креслу, — что Коркери ходит к этому marae? 

Она кивнула с предельной решимостью:

— Я знаю. Слушайте. Однажды вечером я стала следить за этим Коркери. Я подумала: «Ну, почему ты всегда ходишь сюда, в джунгли, где живут только дикие свиньи и птицы майна?» И я последовала за ним. Коркери шел вдоль берега, пока не подошел к старому военному каналу, где воины когда-то прятали свои вака[27]. Оттуда Коркери повернул вглубь страны, к мараэ. Я видела его своими собственными глазами. — Быстрым движением правой руки мадам Диманш начертила крест. — Я быстро побежала домой. Не люблю этот район.

— Стен! — решительно произнес Тод.

Юноша удивленно повернулся к нему:

— Да?

— Ты знаешь дорогу к этому marae?

— Естественно. Но там от алтаря ничего не осталось, кроме каменной платформы. Все фигуры исчезли.

— Неважно, — решил Тод, — мы пойдем и разберемся.

— Нет-нет! — Островитянка с поразительной быстротой подняла свое тучное тело из лежачего положения. Ее лицо выражало глубокую озабоченность. — Нет, monsieur. Я запрещаю! Вам не надо туда идти. Это небезопасно.

Тод презрительно махнул рукой:

— Небезопасно? Почему так?

— Потому что вы никогда не вернетесь, monsieur.

— Ерунда! — сказал Стен, улыбаясь. — Мадам Диманш, нам нечего бояться таитянских богов. Мы же не бросали их ради чужих храмов! — И, повернувшись к Тоду: — Да, mon ami, нам пора идти.

Женщина медленно протянула толстую рук и похлопала юношу по плечу. Этот жест был почти нежным.

— Послушай, mon enfant. Ты мне не веришь, да? Я... мои слова правдивы. Прошлым летом один из собирателей копры тоже заинтересовался. Говорил, что ему нужно пойти посмотреть это мараэ, он так много о нем слышал. Я отговаривала его, но он настоял на своем. Voilà![28] Он не вернулся.

— Что ты имеешь в виду?

Стен казался ошеломленным, а Тод зачарованно наблюдал за напряженным выражением лица женщины.

— Ты же веришь мне, да? Этот человек никогда не вернулся. Тогда его друг пошел посмотреть, что случилось. — Голос мадам Диманш понизился до театрального шепота.  — Ах, diable! С ним случилось то же самое. Они оба исчезли, вот так-то!

Она громко щелкнула пальцами. Тод вздрогнул, им овладело мрачное предчувствие. В искренности ее слов не оставалось сомнений. Значит, таинственный, спрятанный в джунглях алтарь опасен? Даже для них обоих, которые не верили в богов и дьяволов Таити? Он коротко и насмешливо рассмеялся.

— Мы будем осторожны, мадам Диманш, — поспешил уверить он в первую очередь самого себя. — Знаете, на «Виндрайдере» есть пистолет. Я возьму его с собой.

— Но молодой Стен не должен сопровождать вас, monsieur. Не он!

— Не упрямься! — ласково возразил Стен. Он погладил ладонью одну из ее толстых загорелых рук. — Конечно, я пойду с ним.

—Sacre tonnerre![29] — воскликнула старуха. — Вы оба сумасшедшие?

— Ну-ну, успокойся, — попросил Стен. — Как насчет пиршества, которое ты нам обещала?

Госпоже Диманш очень хотелось отвлечь их.

— Хорошо. Располагайтесь здесь. Дайте мне три-четыре часа, и пиршество будет готово.

Тод улыбнулся:

— Пусть оно будет готово к нашему возвращению.

— Да поможет нам добрый Господь! — Мадам Диманш закатила глаза, затем упала обратно в кресло, первые слезы покатились по ее высоким скулам. Потеряв дар речи от огорчения, она закрыла лицо руками. И когда двое молодых людей попрощались и пошли своей дорогой, она так и осталась сидеть на прежнем месте.

Глава 17. В джунглях

Послеполуденное солнце косо светило сквозь деревья и кусты плантации, когда Тод и Стен направлялись к мараэ в глубине джунглей на другой стороне острова. Они шли по тропе, ведущей через обширный лес кокосовых пальм. Там, где лагуна поворачивала вглубь суши, они достигли небольшой деревни с хижинами под пальмовыми крышами и сделали перерыв. Стен оживленно разговаривал с группой таитянских рабочих, носивших на талиях только красно-белые парео. Вокруг хижин стояли невысокие платформы, на которых сушилась мякоть кокоса и маслянистые стручки ванили. Сладкий, отвратительный запах, исходивший от него, был почти невыносим для Тода. Он был рад, когда они, наконец, пошли дальше, хотя резкий смрад преследовал их еще долгое время.

Наконец они миновали плантацию и вышли на тропинку вдоль берега. Стен объяснил своему другу, что гораздо эффективнее обойти остров по берегу, чем идти другим, но гораздо более сложным маршрутом через внутренние районы. Тайареа, продолжал он, был одним из небольших островов, на котором была только одна плантация — плантация его отца.

Кроме той, через которую они только что прошли, другой деревни не было. Труднопроходимые дебри внутри принадлежали жрецам древней языческой веры; а поскольку старые боги больше не ценились, таитяне избегали острова, насколько это было возможно, и не строили никаких жилищ в пределах мили