Пропавшая шхуна - Ховард Пииз

и тут на него бросился Тод. Он обхватил обеими руками своего разъяренного противника, отчаянно пытаясь прижать его руки к бокам. Однако Тоду пришлось признать, что в извивающемся теле была сила, с которой он не мог справиться. Но на помощь ему пришел Стен Ридли.

Когда Стен прыгнул, он своим весом с грохотом повалил всех на землю. Секундой позже Тод почувствовал, как мышцы его противника расслабились. Мужчина лежал на спине, глаза его были закрыты, полные губы синели. В течение двенадцати ударов сердца молодой офицер думал, что камни древнего жертвенного алтаря раз и навсегда покончили с хранителем склада. С облегчением он увидел, как дернулось одно из коричневых век; и, наконец, глаза, полные животного страха, полностью открылись.

Тод немедленно прижал коленями к земле его руки.

— Быстрее, Стен, — выдохнул он. — Оторви кусок проволоки из обвязки тюков. Нам надо связать ему руки.

При словах Тода страх, казалось, исчез с лица метиса. Каскад ругательств, новых для Тода, хлынул из его рта.

— Кто вы? — наконец проревел мужчина.

— Просто друзья, — мрачно ответил Тод. — Друзья владельца этого товара.

— Вы имеете в виду monsieur Коркери?

— Нет, я имею в виду месье Ридли. У тебя есть проволока, Стен?

— Я обнаружил кусок веревки.

— Тем лучше.

Мгновение спустя Стен опустился на колени рядом с ним. Только тогда Тод поднялся, направив пистолет на метиса.

— Видите ли, я умею стрелять не хуже вас, monsieur. Будьте любезны, повернитесь. Мы свяжем вам руки за спиной.

Когда полукровка увидел направленное на него дуло, его напряженные мышцы расслабились. Без сопротивления он позволил Стену крепко связать ему руки. Наконец, он приподнялся и принял сидячее положение.

— Спроси его, кто он, — приказал Тод.

Молодой человек сразу заговорил на быстром французском языке.

— Monsieur Коркери заплатил вам за охрану этого места для него?

— Oui, — последовал угрюмый ответ.

— Есть еще кто-нибудь с тобой? Не вздумай лгать мне.

— Я один, monsieur. Моя работа — отпугивать туземцев, если они подойдут слишком близко.

Тод зарычал:

— Просто отпугивать? Что ж, об этом мы узнаем потом более подробно. Продолжай, Стен.

— Как тебя зовут?

— Пьер Шамбон.

Стен многозначительно посмотрел на своего друга.

— Пьер! — тихо произнес он. Затем, повернувшись к пленному, продолжил: — Как долго здесь находится этот склад?

— Полтора года. Вы отпустите меня, если я все расскажу вам?

— Может быть, — ответил Стен.

— Нет, — прервал его Тод. — Мы отвезем этого парня обратно на Таити на нашей шхуне.

— На «Виндрайдере»?— Голос был полон ужаса.

— Да, на нем.

— Нет-нет, monsieur. Умоляю вас, умоляю вас, не на шхуне. — Дрожь страха волной прокатилась по темному лицу. — На «Виндрайдере» сидит тупапау — тупапау Таити Жака.

— Ерунда. — Стен с презрением отверг эту идею. — Вы отправитесь на шхуне в Папеэте, чтобы рассказать властям все, что вам известно.

Несчастное лицо мужчины исказилось, словно от сильной боли. Тихий, жалобный крик сорвался с его губ.

— Прекратить! — скомандовал Тод по-английски, и хотя полукровка и не понял слов, он, несомненно, узнал тон, и замолчал.

— Нам нужно спешить, — сказал Тод. — В любом случае нам понадобится достаточно времени, чтобы доставить этого парня обратно на плантацию. Завтра утром мы отплывем с приливом.

— Пьер, — спросил Стен, — у тебя есть pirogue, n'est-ce pas?[31]

Полукровка кивнул.

— Хорошо. — Стен нетерпеливо повернулся к Тоду. — У него есть лодка с балансирами на старом канале. Мы берем ее и плывем домой через лагуну. Это безопаснее и быстрее.

Американцы быстро заперли склад и повели напуганного и странно молчаливого пленника к причалу, где в наступающей темноте они нашли каноэ. Вскоре они покинули старый военный канал и благополучно заскользили над коралловым дном лагуны к плантации Ридли.

На небе появились непривычные звезды; со стороны внешнего рифа доносился шум прибоя. Тод греб в передней части лодки со стороны балансира, Стен сзади по другому борту. Между ними на днище каноэ неподвижно лежал метис.

— Тебе лучше вести себя спокойно, — предупредил его Стен. — Если опрокинешь pirogue, то ты-то непременно утонешь. — Он помолчал мгновение, потом многозначительно добавил: — Нас также сопровождают две довольно взрослые акулы.

— Ах, какая мне разница? — простонал полукровка. — Умоляю вас, messieurs, не везите меня на «Виндрайдер». Мы никогда не доберемся до порта – никогда. На борту поселилось тупапау — это тупапау Таити Жака. О, вы смеетесь! Но разве я не видел, как monsieur Тэтчер стрелял в дельфина-лоцмана? Разве я не видел это своими глазами? Разве я не видел, как хлынула потоком красная кровь?

Тод слегка вздрогнул, когда скорбные звуки эхом разнеслись над тихой темной водой лагуны.

— Ах, вы мне не верите, — крикнул мужчина. — Но просто подождите. Вы поверите, когда будет слишком поздно. Пусть le bon Dieu защитит нас всех.

Глава 18. «Виндрайдер» ставит паруса

— До свидания, мадам Диманш, — произнес Тод слова прощания. — Я никогда в жизни не забуду вчерашний банкет. — Он стоял у фальшборта, пока шхуна отходила от причала. — Жаль, что вы не захотели пойти с нами.

— На «Виндрайдере»? — Госпожа Диманш выразительно закатила глаза. — Никогда! Но примерно через день придет «Аваруа». На ней я поеду в Папеэте. Туда мы прибудем до того, как ваш корабль отправится во Франциско, верно?

Свежий утренний бриз дул над лагуной и наполнял паруса ветром. Под руководством Стена маленькая шхуна скользила к узкому проходу через риф.

— Сколько времени нам понадобится, чтобы добраться до Таити? — спросил Тод, обращаясь к своему другу.

— Завтра ранним утром увидим, если этот ветер продержится.

Выйдя за коварный риф, «Виндрайдер» направился на юго-юго-восток. Утро прошло быстро, почти незаметно. Однако были вещи, о которых Тод хотел рассказать своему другу наедине, поэтому после обеда, приготовленного не очень опытным в кулинарии Топпи, он повел его на нос, где их не могли слышать остальные.

Топпи сидел за румпелем, Горилла Смит, как обычно, тихим голосом переговаривалась с попугаем, прохаживавшимся по небольшому кормовому планширю. Под палубой на одной из коек храпел Йоргенсон, а Пьер, который с момента прибытия на судно вел себя заметно тише, чем прежде, был заперт на камбузе.

Тод улегся на палубе.

— Стен, — серьезно начал он, — я все утро думал об этой истории.

— И