Свой голос - Коллектив авторов -- Детская литература

Истошно вопят болельщики, вполне вероятно, такой же шум стоит при пожаре в зверинце.

Сергей слышит стук крови в висках. Открытый рот рывками втягивает воздух. Капли пота, стекая, щекочут кожу.

Гол! Котик забил. Отлично.

...Вдруг — рыжий прорвался! Наперерез... оказывается, «искры из глаз» не просто красивое выражение. Рыжий пыхтит и булькает, словно вскипевший чайник, награждает Сергея взглядом, способным оставить шрам, — превосходно!

Катастрофа, как и положено любой порядочной катастрофе, происходит внезапно: угловой, обе команды у ворот «Чайки». Сергей рассчитывает, будет так: подача, я выпрыгиваю, отбиваю мяч головой кому-нибудь из наших, через все поле пас Лючики, дальше совсем ерунда — обвести единственного защитника... мяч в сетке!

Видимо, пузатому мячу лень было проделывать такой длинный извилистый путь только ради того, чтобы попасть в ворота. Зачем? Под боком — то же самое.

Подача — голова Сергея — штанга — гол...

Кто никогда не забивал в свои ворота, не сможет ничего понять; тому, с кем приключалось подобное, рассказывать не стоит.

Тайм кончился — 1:1.

Расселись в тени, под березой; тут же, в траве, приготовленное кем-то ведро с водой. Котик попил, протянул кружку Сергею.

— Не хочу.

— Что ты, Сергей, дрейфишь? Не боись, Лючики сейчас пару плюх закатит. Точно, Люча?

— Ага, закачу, держи карман! Мяча не вижу, играть не с кем, мазилы!

— Не забьешь? Слабо?

— Ясно — забью. На полдник спорим?

Сергей занимается делом, важнее которого нет на свете, — жует травинку. Подходит Жора:

— Артисты! Балет развели! На публику работаете! Жадничаете! Седины мои срамите! Да эти орлята птенцы еще, гуртом по полянке носятся. Кто мне понравился в этом тайме — Сережа. Каждый должен играть с такой отдачей, каждый, понимаете! А что случилось — начхать, никто не застрахован, и в высшей лиге в свои ворота пуляют — спорт. Значит, установка такая...

Дальше Сергей не слышит, берет ведро и оставшуюся воду выливает себе на голову, чтобы не только глаза, но и все лицо было мокрым. Он знает, вот-вот Жора спросит: кто устал? кто сильно ушибся? И это будет тяжелая минута — все подумают про него, промолчат, но наверняка подумают про него, а он не Мексиканец, нет, у него есть нервы... и совесть.

Снимает майку.

— Ты что, Сережа, отдохнешь?

— Коленку разбил.

— Ну, смотри. Котик, найди замену.

Запасные уставились на капитана голодными безумными глазами.

Сергей сидит, сосредоточенно смотрит в пространство, плохо понимая, что происходит на поле. Бегают... бегают и бегают — пузырь пинают... позор! жуткий позор! не кто-нибудь, а я, почему всегда — я? почему? слова не сказали, трудно, что ли, обругать хорошенько... Жора — гусь лапчатый, заступничек — «ерунда», «спорт»... сам, поди, думает... темную, может, устроят? жди, как же, благородные все... хоть сам себе устраивай!

Сергею вдруг кажется, что болельщики исподтишка, ехидненько так пересмеиваясь, поглядывают на него, — окаменел. Чешется коленка, ноет шея, по ногам снуют муравьи... Грохнись рядом сосна, не вздрогнет, лишь пожалеет, что упала не на него. Уеду, завтра уеду домой, в кино пойду, мороженое лопать буду... как же Оля, Вика, ребята?

— Переживаешь, брат?

Рядом садится Жора.

— Да... так...

— Ничего, перемелется, через годик вспомнишь — посмеешься. А сейчас, поди, домой рвануть надумал? Верно? — Но ответа не ждет, кричит вдруг оглушительно: — Виктор! Сам иди! Сам! Навесь на ворота!

Напуганный феноменальной, как ему кажется, прозорливостью физрука, Сергей попросту сбегает — якобы поболеть за девочек. Пионербол ему не нравится, нудный и бесцветный, он отличается от футбола не меньше, чем сочный арбуз от пшенной каши.

Девочки попутно соревнуются и в другом: кто из них большее число раз одернет майку, трусики, подтянет носки и поправит прическу. Симпатичные проделывают это гораздо чаще, вследствие чего — проигрывают. Встреча проходит с переменным успехом. Оля терзает одежду гораздо реже подруг, хотя на площадке она самая красивая, это бесспорно — для Сергея. Оля подает, во время броска почему-то зажмуривается, наверное от усердия, мяч врезается в сетку, какой-то миг сетка похожа на щеку с конфетой. Люся с демонстративной укоризной смотрит на подругу, кистью делая движения, словно вкручивая лампочку, мол, что же ты. Оля высовывает язык — отстань, сама знаю.

Восторженный рев заставляет Сергея вернуться к футбольному полю. Котик снова забил! Сергей ликует! Нет, эта радость лишена корысти, хотя он отчетливо сознает, если проиграет «Чайка», вся вина ляжет на его плечи, если же выиграет — гол в свои ворота станет просто курьезным эпизодом, даже оттенит трудность победы, ведь осколок стекла напоминает, что солнце блестит, — так, но если туча — можно порезаться...

2:1. «Орленок» рассвирепел. «Чайка» оттянулась на свою половину, перешла в «глухую» защиту. Только Лючики сиротливо прогуливается у чужих ворот, его огромные трусы замечательно приспущены с бедер, из-за трусов и гетр почти не видно ног. В волнении он засучивает, распускает рукава футболки, обращается к знакомым зрителям, горько сетуя на «пентюхов» и «мазил».

— Бараны! Слюни жуют! Ни разу пас по-человечески не дали! Стыдобушка — на отбой играют. Кеша, посмотри, с кем играть? С кем? Кругом шахматисты!

Из-за своей тирады упускает момент: защитник раньше успевает к мячу. Это окончательно выводит Лючики из равновесия — лихо врезается в пыльный столб, внутри которого топчутся игроки, суетливо пинает по ногам всех подряд, без разбору, зарабатывает штрафной... вдруг падает, ткнувшись в землю носом!.. Улыбаясь застенчиво, Лючики бережно трогает нос — кровь? кровь! кровь!!! Встает. Улыбка, кривая, точно турецкая сабля, передергивает его лицо...

О! Если бы противник знал, что сулит ему эта улыбка, он, конечно же, под любым, самым невероятным предлогом прекратил бы встречу — с песней двинулся в обратный путь.

Сергей завороженно наблюдает, как мяч, так подло с ним поступивший, провинившейся дворнягой бегает по поляне за Лючики: ударь меня, ударь... Лючики его не пинает, нет — он порхает над ним, шаманит, слегка поддразнивая, касаясь слегка... выскакивает из живой пирамиды, несется к воротам, мяч летит за ним, словно скользкая косточка, пущенная из пальцев, голкипер ложится в сторону!

5:2, победили хозяева. Один гол пропихнул рыжий.

Как заведено, мыться пошли в купалку. Девочки быстро переоделись, тоже прибежали на берег, согласившись любезно постирать победителям форму.

Вечереет. Солнце обозначившимся кругом висит над ближней сосной, скоро оно обопрется о верхушку, и сосна будет похожа на огромный светофор или на крохотный космический цветок. Вдалеке на водной глади аккуратно расставлены лодки с рыбаками, когда на них смотришь, рождается ощущение тишины.

Поплавав, бухнулись на песок. На коже героев горят костерки царапин, ссадин, синяков, плодовито бугрятся шишки. Острота первого восторга сменяется пресыщенностью и благодушием.

— Дали им...

— Нормально дали.

— Сначала-то дрейфили!