Свой голос - Коллектив авторов -- Детская литература

Земля, облегченно вздохнули. Сила вздоха громадна — твердь небесная раскололась... хлябь разверзлась... покачнулась Земля!

Сергей хватается за скамейку. Все на своих местах: вот девочка, ее зовут Оля, она застегнула верхнюю пуговицу на рубашке мальчика, которого зовут Сергей (кланяйся, бестолочь!). Теперь они говорят о чем-то, по очереди и долго, потом, постепенно — коротко и разом. И смеются. И мальчику так хочется незаметно расстегнуть пуговицу у горла, чтобы девочка ее снова застегнула.

У Сергея такое чувство, будто смотрит он на макушку сосны. Через темный притихший лагерь идут к пионерской, и Оля, разумеется, ойкает, и Сергей, разумеется, хмыкает снисходительно. Белая юбка Оли загадочно мерцает, словно огромный ночной цветок. Сергей рассказывает: всегда, когда выдавливаешь пасту из тюбика, на зубную щетку прыгают зверьки, обычно — червяк, змея, гусеница... но попадаются и редкие, диковинные — морской конек, жирафа, лебедь и даже — лягушка! Посмеялись над белой лягушкой...

Засыпая, Сергей думал о счастье... и ни о чем не думал...

По лагерю мягко скакала белая лягушка…

Мади Аимбетов

ГОЛУБАЯ ТРОПИНКА

Ладони ущелья, как руки труженика, корявые, темные, грубые, но добрые, сложены лодочкой. По дну его, смеясь серебристо, бежит веселый светлый ручеек. Там, где ущелье привольно разбрасывает свои руки, по которым набухшими синими венами текут другие, более мелкие ручьи, темнеют родинками десять тихих домиков небольшого аула, жители которого пьют сладкий лед родниковой воды из этого весело журчащего потока, называемого Большим родником. Такое же название — Большой родник — носит и крошечный аул. Ручей этот буйно выбегает из ущелья. Вода в нем необыкновенной чистоты и прозрачности. От снежной сладости ее немеет язык и становится чужим нёбо. Пьешь ее, пьешь и не напьешься, как не надышишься горным воздухом, настоянным на медвяных травах.

В этом волшебном ауле и живет Алтынша́ш. Собственно, родник кипит выше, у самого истока горной щели. Но наверное, и те места, где кипит жизнь, принято называть родниками. И если родничок является маленьким миром, частью родины девочки, то Родина ее там, где кипит большая жизнь.

Школа в этом ауле маленькая, начальная. Ребята из Большого родника, закончив ее, уходят в Коктуга́й, где находится школа-восьмилетка, их интернат. А те, кто заканчивает восемь классов, спускаются с гор еще ниже, в город, где есть десятилетка. Вообще-то городом этот поселок называют только горцы, для которых районный поселок ничем не хуже высокой столицы. Так и спускаются за знаниями до равнины те, кто живет высоко в горах. Сначала их учит Большой родник, потом открывает глаза на мир Коктугай, а затем вливает мудрость город, из которого дороги зовут уже в большой мир. А горы не отпускают. Горы тоже зовут. Ведь там их орлиное теплое гнездо. Там их учили летать, а высокое небо дало им крылья. Но крыльев человеку мало: ему нужны еще и зоркие глаза. И если Родина — это солнце, то Большой родник — его раскаленная капелька, которая жжет и жжет сердце любовью и тоской по нему. И как только наступают каникулы, орлята слетаются в свое гнездо.

И лучшая пора школьных каникул — это короткое и горячее лето. Нет, наверное, на земле места, которое можно было бы сравнить по красоте с Большим родником. Это кусочек той земли обетованной, которую напрасно искал на своем могучем на́ре[11] печальник Аса́н-Кайгы́[12]. Тому, кто нашел его, кто родился здесь, трудно покинуть это чарующее место до самых серых осенних дней, до морозных инеев...

Странно, что из Большого родника еще не вышло ни одного поэта. Если бы родился здесь свой звонкоголосый акын, то, несомненно, первые песни свои он пропел бы Большому роднику и все лучшие стихи посвятил бы своему аулу.

Алтыншаш очень любит писать стихи. Она уже давно пробует их сочинять. Но только ни одного из них она еще не посвятила Большому роднику, может, потому, что не было еще в ее сердце достойной песни. Да и трудно было пока назвать стихами то, что изливало ее маленькое, трепещущее от восторга сердечко.

Белым дождиком с небес Льет веселая вода. Белокрылый мотылек, Ты куда летишь, куда?! Белый дождик перестал, Засверкало все кругом. Солнца дивные шелка Ярким вспыхнули огнем. Сохнет радуги в горах Многоцветная коса. На ладонях нежных трав Плачет светлая роса. Льется с неба свет звезды: Добрый лик ее далек. Ты в волшебный этот мир Улетай, мой мотылек! Крыльев нежную пыльцу Ты цветам моим отдай! Я тебя не трону, друг. Пусть цветет родимый край!

Вот такие она писала стихи и очень любила бабочек. В ярком разнотравье Большого родника, в многоцветье родных гор самозабвенно играла девочка с бабочками, вспыхивающими на солнце разноцветными каменьями. Крылья их трепетали от счастья и восторга, когда они садились на призывные чаши сладко пахнущих цветов. И, осторожно ступая, на цыпочках, подкрадывалась к ним Алтыншаш и протягивала руку, чтобы поймать бабочку за нежное радужное крыло, но та неожиданно вспархивала пламешком и перелетала на другой цветок, еще более прекрасный. Нет, не давали они ей поймать себя. И она летела за ними. И этот полет тоже радует Алтыншаш, доставляет ей удовольствие. А стихи про бабочку она сочинила вовсе не из желания стать акыном.

Этим летом в аул Большой родник Алтыншаш приехала повзрослевшей. В будущем году она уже закончит школу в Коктугае и после этого, подобно Тура́шу, сыну бригадира Бахтии́, станет учиться в городе.

Оказывается, не только она, но и Тураш приехал в аул очень изменившимся. Он перестал водиться с аульной мелюзгой и уже не играет с ними. Его черноротый рыжий щенок тоже вырос, стал настоящим степным волкодавом и теперь не так часто ластится к своему хозяину.

Из Большого ручья Тураш раньше носил, перекинув через плечо коромысло, полные ведра зеркальной воды. Иногда, охваченные неожиданным приливом веселья, Тураш и Алтыншаш, нацепив на коромысла полнехонькие ведра, устраивали гонки от ручья до дома. Дома их стояли совсем рядом, и не было между ними чужой крыши. Почти всегда Алтыншаш отставала, ведь как-никак Тураш мужчина, да и старше ее на целых два года. Но зато когда они пускались наперегонки с пустыми ведрами, то далеко впереди Тураша мелькали легкие, быстрые ноги Алтыншаш. Коромысло покачивалось на ее хрупком плечике, и ведра мелодично позванивали. На плече Тураша коромысло подпрыгивало так, что ведра начинали грохотать на весь аул, что приводило мальчика в смущение, и он невольно съеживался и замедлял бег. В это лето Алтыншаш стала ходить к ручью одна, иногда вместе с ней выходила по воду Гульбатима́, жена старшего брата.

К этому