Решительный сентябрь - Жанна Александровна Браун

Дорда, вначале было погасший, тут же загорелся и бодро потопал к доске. Он любил сольные номера и был уверен, что бойкий язык поможет ему выпутаться из любой напасти.

Комиссар улыбался. В его улыбке была западня. Ваня насторожился. Дорда был ему симпатичен своей неистребимостью.

Андрей Яковлевич ждал Дорду, расправив плечи. Очки сверкали прицельно, и Ваня мог бы поклясться, что блики на выпуклых стеклах раскалены.

Дорда притопал к доске, подмигнул ребятам и уставился на математика плутоватыми глазами, предвкушая немалое развлечение. Наивный барашек на жертвенном камне, уверенный, что его притащили поиграть у священного огня.

— Попробуйте представить себе, Дорда, что на сверлильном станке идет обработка детали с механической подачей… Представили?

— Зримо! — воскликнул Дорда и снова подмигнул ребятам: давай, братцы, веселись…

— Отлично. А теперь напрягитесь, я даю условия задачи.

Андрей Яковлевич взял мел и начал писать на доске.

— Известно, что наименьшая подача — одна десятая миллиметра на оборот, а наибольшая — восемьдесят одна сотая миллиметра на оборот…

С лица Дорды медленно сползла улыбка.

— На какой оборот? — удивленно спросил он.

— Сверла, мой родной. Сверло делает круг, который на языке слесарей называется «оборот». — Голос математика источал мед и благоухал розами. — Число подач равно девяти, и все они образуют геометрическую прогрессию. От вас, Дорда, требуется, считая прогрессию возрастающей, определить вторую и шестую величины подач.

Взор Толика стал бессмысленным, словно учитель заговорил с ним на тарабарском языке.

— М-мы этого еще не проходили…

— Верно, Андрей Яковлевич, не было такого, — поддержали Толика ребята.

Западня на лице комиссара стала еще коварней. Ваня просто физически ощущал, как наслаждается комиссар ситуацией.

— Что вы говорите?! — истово удивился Андрей Яковлевич. — Ай-я-яй! Так я вам скажу: это вы проходили еще в школе! Дорда, я потрясен! Мы говорим с вами на языке слесарей, а вы меня не понимаете… Будьте добры, переведите задачу на математический язык.

Дорда неопределенно пожал плечами и промолчал.

— Кузнецов, помогите товарищу.

Федор медленно поднялся, прошел к доске, презрительно миновав жалкую фигурку Дорды.

— Второй и шестой член данной геометрической прогрессии можно определить по первому и последнему членам и числу ее членов.

Андрей Яковлевич воодушевился, подкатился к Федору, довольно потирая маленькие пухлые ручки.

— Слыхали? Это красиво, Кузнецов, садитесь. Итак, Дорда, что вы предпримете дальше? По какой формуле мы с вами найдем второй член, учитывая, что прогрессия возрастающая? Не знаете? Подождите, разве у вас нет свидетельства об окончании восьмилетки? Есть? И вы не знаете материал? Так я вам скажу, Дорда, это печально… Это нравственно печально.

Андрей Яковлевич повернулся к ребятам.

— Кто ответит? Может быть, вы, Димитриев?

Славка отбарабанил без запинки: материал в памяти был почти свеж — попался на экзамене вторым вопросом.

— Гениально! — восхитился Андрей Яковлевич. — Садитесь, Слава. Белосельский, как обозначается знаменатель прогрессии?

— Буквой «ку», — сказал Ваня и невольно взглянул на ухмыляющегося в бороду комиссара.

— Прекрасно! Семенюк, прошу прощения… Вагин, чему равен шестой член данной прогрессии?

Андрей Яковлевич катался по классу, взмахом руки призывая ребят к ответу. Вначале парни оглядывались присутствие комиссара сковывало, — но затем, увлеченные, забыли о нем напрочь. Разноголосица строптивых характеров исчезла. В классе истово трудился коллектив единомышленников — с неравными знаниями, но равный в стремлении узнать все про эту самую величину механических подач на сверлильном станке.

Забытый Толик понуро стоял у доски, как отброшенная прибоем щепка. В глазах у него было страдание. Может быть, именно в эти минуты у него появилась первая крупица жизненного опыта? Ваня пожалел Толика братской жалостью и тут же забыл о нем. Математик не давал передышки.

— Таким образом, Белосельский?

— Подставляя числа, получим, что «ку» равно корню восьмой степени из восемьдесят одной сотой, деленной на одну десятую.

— Прекрасно! Димитриев, как нам найти корень восьмой степени?

— Вероятно, по таблицам Брадиса…

— Да? Вы уверены? Так я вам скажу, Слава, что в таблицах Брадиса нет таблицы корней восьмой степени. Что делать?

— На логарифмической линейке, — предложил Вагин.

— У вас неплохая голова, Сеня, только вы еще не знаете, что с помощью логарифмической линейки можно извлечь только корни второй и третьей степени… Загадка, а? Детектив!

Ребята растерянно примолкли. Математик вкатился на кафедру и возвестил оттуда, смакуя каждое слово:

— Так я вам скажу, что делать: воспользоваться ма-те-ма-ти-кой! Извлечением корней! Кузнецов, справитесь?

Федор молча прошел к доске. Андрей Яковлевич некоторое время, склонив голову, смотрел на доску, точно на слух, по стуку мелка, определял правильность вычислений, затем, удовлетворенно потерев ладони, повернулся к ребятам.

— Есть и другие способы вычисления данного корня. Например, использование логарифмов с последующим использованием тех же таблиц Брадиса. Так вы поступали в восьмом классе. Видите, сколько способов решения очень простой технической задачи? Язык современных слесарей, Дорда, это вам не зубило, рубило и… как там? Что-то по поводу железа…

Ваня почувствовал, как затрясся стол. Это беззвучно хохотал комиссар, спрятав лицо в ладонях. Западня сработала. Толик покорно снес кару, и на плутоватом лице впервые за то время, что Ваня знал его, появились следы раздумья.

— Теперь вы узнали, для чего слесарю математика? Я доволен. Я вам скажу: то, что мы сейчас проделали, — азбука! Впереди вас ждет векторная алгебра. Вы начнете ее проходить по геометрии, в разделе преобразования пространства.

— Ничего себе! — вырвалось у Вагина.

Андрей Яковлевич развел в удивлении руками.

— Вагин! Светлая голова! Ай-я-яй! И вы забыли материал седьмого класса? Не ожидал… Так я вам скажу, что тогда вы только сталкивались с векторами, а теперь будете их изучать. Вся физика, к вашему сведению, построена на векторной алгебре.

— А на практике применяется? — спросил Федор.

Андрей Яковлевич тут же переадресовал вопрос:

— Димитриев, ответите? Нет… Печально. А Белосельский?

Ваня отрицательно помотал головой. Векторы… Поди догадайся, с чем их едят? Знакомство было давним и поверхностным. Пожалуй, при встрече они и не узнают друг друга.

— Так я вам скажу: на первый случай хотя бы для того, чтобы рассчитать параллелограмм сил, действующих на резец. Но это, я повторяю, это все азбука, азбука, азбука!

Он повернулся к доске, стер формулу и, кроша мел, написал крупно: 100 111 001 110 010.

— Кто прочтет, что здесь написано? Кузнецов?

Федор промолчал. Математик попытался вызвать Славку, Вагина, но и они не отважились. Дорда уже снова был на коне и рвался в бой. Ему не терпелось поправить свои дела, но сам руку поднять побаивался, ждал вызова. Андрей Яковлевич пропустил его, — видно, поберечь решил от новой беды. Дорда не выдержал, вскочил:

— Можно мне? Сто триллионов, сто одиннадцать…

Андрей Яковлевич только рукой махнул, — дескать, садитесь, Дорда.