Вейся над нами - Александр Ефимович Власов

— Ты прав, дед! Но как бы там ни было, а из всех своих выстрелов я больше всего горжусь вот этими! — Григорий Петрович похлопал ладонью по шейке ружья с двумя серебряными планками. — Счет небольшой: всего два выстрела, а цены им нету!

Пламя вырывалось из разъехавшихся швов бочки. Рой искр бесновался в прохудившихся трубах. По землянке метались призрачные тени. Пахло разогретой землей, сырым деревом и фронтом…

* * *

Было это в предместьях Берлина. Дивизия генерала Прохорова окружила небольшое местечко, в котором засела крупная воинская часть гитлеровцев. Несмотря на безвыходное положение, они отчаянно сопротивлялись, надеясь, что к ним на помощь прорвутся отступившие войска, находившиеся в трех километрах от местечка.

Генерал Прохоров предвидел такую возможность и все-таки не торопился с решительным штурмом. Наступило 25 апреля 1945 года. Конец войны был так близок, что не хотелось подвергать опасности ни одного солдата дивизии. Гитлеровский рейх уже разваливался под ударами наших войск. И каждый командир отчетливо понимал, что последние удары надо наносить с наименьшими жертвами.

Сержанта Чебрецова — лучшего в дивизии снайпера, вызвали к генералу под утро. Предохраняя оптический прицел винтовки, Григорий Петрович пробрался узким проходом в полуразрушенный подвал.

— Садитесь! — сказал генерал и кивнул на стул. — Сегодня перед вами будет непривычная цель. Вы, я надеюсь, уже ознакомились с обстановкой?

— Так точно! — ответил Чебрецов. — Осмотрел местечко с церкви и выбрал три удобных для ведения огня позиции.

— Очень хорошо! А не заметили ли вы самую высокую точку населенного пункта?

— Это водонапорная башня.

— Отлично!

Генерал любил, чтобы его приказания исполнялись сознательно. Он не скупился на слова и, когда позволяла обстановка, избегал коротких приказных фраз.

— Так вот… Перед вашим приходом у меня «гостил» пленный. Оттуда… — генерал сделал жест в сторону окруженного местечка. — Он пробирался к своим… так сказать, на «Большую землю». Гитлеровцы при отступлении потеряли все рации. Поэтому наладить радиосвязь они не могут. Пришлось им посылать солдат. Таких посланцев, как нам стало известно, было двое. Попался один, — значит, второму удалось проскользнуть. А передать им поручили одно и то же: если к утру над водонапорной башней будет висеть белый флаг, — значит, отступившим войскам следует ударить в направлении местечка, чтобы помочь гитлеровцам выйти из окружения. Расчет простой — ввести нас белым флагом в заблуждение, а затем, когда мы будем ждать парламентеров, — нажать неожиданно с двух сторон и прорвать наш заслон.

Штаб уже разработал контрмеры. Причем весь наш план построен на вашей меткости.

— Мне поручается сбить флаг? — догадался Чебрецов.

— Да! Но это еще не все! Как только на рассвете вы увидите флаг — а вы его должны увидеть раньше противника, потому что будете к флагу гораздо ближе, — мы начнем операцию. Ваша задача — сбить флаг и не дать гитлеровцам возможности вновь вывесить его на башне.

Преимущества этой операции вам объяснять не надо: мы сохраним десятки, если не сотни, жизней солдат и офицеров дивизии. И еще одно: по данным разведки, гитлеровское командование может бросить на выручку окруженным только две части, сформированные на днях из юнцов. Перемолоть их — не велика для нас слава. Пусть живут! Может быть, людьми станут… Так что ваш выстрел на этот раз будет мирным выстрелом. Он принесет жизнь, а не смерть.

— Разрешите выполнять задание? — спросил Чебрецов, вставая.

— Выполняйте!

Ночь была темная, беззвездная. Ветер посвистывал в пробитых стенах церквушки. В местечке — ни огонька. Смутно угадывались очертания домов. Водонапорная башня стояла темным бесформенным пятном, возвышавшимся над другими постройками. До нее было метров триста.

Выверив прицел и перезарядив винтовку, Григорий Петрович прилег у самого пролома в стене на кучу обрушившейся с потолка известки. Медленно текло время. Чебрецов не волновался, но чувствовал, что сегодня он как-то по-другому ждет той секунды, когда надо будет, задержав дыхание, плавно нажать на спусковой крючок. В то утро он не смог объяснить это совсем новое чувство. Оно было легким и даже радостным. Снайпера не огорчало, что после выстрела по флагу его счет не увеличится. Он понимал: этот, как его назвал генерал, мирный выстрел стоит больше, чем все прошлые выстрелы.

Флаг появился, казалось, сам собой. Первый незаметный проблеск раннего утра пролетел над местечком, и Чебрецов увидел в оптический прицел колышущееся на фоне башни серое пятно. Прежде чем стрелять, надо было определить, как прикреплен сигнал, увидеть древко, к которому привязано белое полотнище.

Наконец глаза снайпера различили толстый железный прут, воткнутый в щель между кирпичами у самой крыши.

Это открытие поразило Чебрецова. Срезать пулей толстый металлический прут — задача почти невыполнимая. Как же сбить флаг? Раздумывать было некогда. Григорий Петрович представил себе вражеских наблюдателей, которые шарят биноклями по местечку, ожидая рассвета. Еще минута-другая, и белое полотнище будет видно на любом расстоянии!

Снайпер вскинул винтовку и прицелился в трещину между кирпичами, зажимавшими прут. Выстрел гулко раздался под сводами церкви. С потолка обвалился новый слой штукатурки. Чебрецову засыпало глаза. Пока он, отчаянно ругаясь, протирал их рукавом, с запада донеслось близкое перестукивание пулеметов и автоматов.

Облако белой пыли осело. Григорий Петрович, не таясь, высунулся из пролома. Флага на башне не было. А грохот боя все нарастал. Выполнялся план генерала Прохорова: солдаты вели ураганный огонь, чтобы окруженные приняли ложную шумиху за настоящую схватку.

Чебрецов занял прежнюю позицию. Но никто из гитлеровцев не пытался вновь вывесить флаг. Они были уверены, что сигнал замечен и отступившие накануне войска пробиваются на помощь. Сконцентрировав свои силы в кулак, воинская часть ринулась из укрепленного местечка. Фашистам дали возможность выйти в поле, отрезали от укрепленного пункта и взяли в клещи. Они сдались без боя…

В тот же день генерал вторично вызвал Чебрецова и вручил ему ружье с дарственной надписью.

— Я наградил бы вас боевым оружием, — сказал он, — но войны осталось на неделю, а там вы опять учительствовать станете — на что вам пистолет! Дарю вам охотничье ружье. Но уговор — бить только по волкам, а то с вашим глазом и дичи на Руси не останется!

— Есть бить только по волкам! — ответил снайпер. И, встретив одобрительный взгляд генерала, попросил: — Разрешите мне открыть новый счет — счет мирных снайперских выстрелов!

Генерал подумал.

— Хорошо! Можете считать сегодняшний выстрел первым в этом счете. А вот вам и документ об открытии мирного счета. — Генерал подал Чебрецову белый флаг, сбитый снайпером с башни.

* * *

Минуло четырнадцать лет. Зимой ружье висело на