Вейся над нами - Александр Ефимович Власов

— Так! — зло выпалил Сенька. — И нечего меня прорабатывать! Что это за знамя? Игрушка для маленьких! Купили в магазине — и все! Я их десяток могу накупить! Каждому по штуке! А насчет двора… Это мы посмотрим!

А дальше произошло совсем неожиданное: Сенька вскочил и выбежал из класса, громко хлопнув дверью.

Сбор продолжался без Бухвалова. Обсуждали, что делать с Сенькой. Предложений было много. Ребята даже хотели исключить его из пионеров. Но, когда пыл поугас, кто-то произнес подслушанную у взрослых фразу:

— Надо воспитать в нем уважение к нашему знамени.

И сразу же возник вопрос — как? Вспомнили разные истории, связанные со знаменами. Набралось много интересных случаев, но ни один из них не имел никакого отношения к знамени дружины. И пионерам стало обидно. Есть ведь такие счастливые дружины, у которых знамя имеет свою героическую биографию: было на фронте, лежало в тайнике во время войны. А у них? Стоит себе в пионерской комнате, и ни одного подвига под ним не совершено!

— Попросим запустить его на ракете! — предложил Гвоздиков. — У нас будет знамя, которое летало в космос!

Мысль была заманчивой, но никто не поверил, что ее можно осуществить. Гвоздиков выдумал другое.

— Пошлем в Антарктиду!

На этот раз никто не возражал. Ребята сочинили телеграмму. «Дорогие полярники! Посылаем вам самое ценное, что есть в нашей дружине — знамя. Хотим, чтобы оно покрылось славою, чтобы никто не смог смотреть на него равнодушно. Пионеры 31 школы».

Пионервожатая в душе не одобряла решение ребят, но у нее было правило: поправлять их как можно реже. Она не вмешалась, и к вечеру посылка со знаменем поступила в почтовое отделение, а телеграмма полетела по адресу.

Сенька в это время продумывал до конца план, который возник у него на совете. «Я вам уберу двор! — угрожающе шептал он, сидя на подоконнике и злобно поглядывая на голубей, беспечно перелетавших с одного карниза на другой. — Тоже еще, нашли поручение! Достаточно того, что мамка из грязи не вылезает! А меня не заставите!»

Через полчаса он спустился во двор. В правом крыле дома рядом с механической прачечной была дверь от небольшой каморки в подвале. Здесь дворники хранили метлы, скребки, лопаты и прочий нехитрый инвентарь. Замка на двери, как всегда, не было.

Сенька нырнул в каморку, зажег электричество, осмотрелся.

— Не приходила еще! — проворчал он про себя и вышел наружу.

Долго бродил он по двору, не спуская глаз с ворот дома. Наконец появилась женщина, которую он ждал с таким нетерпением. Она несла чемодан. Белый, как у врача, халат выглядывал из-под пальто. Но Сенька знал, что это не врач. Женщина работала на санитарно-эпидемической станции.

Вчера днем она, оставив тяжелый чемодан в каморке, обошла половину дома и расспрашивала у жильцов, есть ли в квартире мыши или крысы. А вечером спустилась в каморку, приготовила какие-то круглые пилюли и разнесла их по квартирам, в которых были обнаружены грызуны.

Сегодня женщина сначала свернула в домоуправление. Сенька ждал. Вышла она вместе со старшим дворником. Они на минуту скрылись в каморке. Затем женщина уже без чемодана направилась на очередную лестницу, а старший дворник вернулся в домоуправление.

Если бы чемодан закрывался хотя бы на один замочек, Сенька не стал бы его открывать. Но крышка защелкивалась на две обычные дужки. Они легко отстегнулись. В чемодане стояли банки с притертыми стеклянными пробками. Сенька наудачу открыл одну из них и зажал в ладони десяток серых плотных шариков.

Стрелой взлетел он по лестнице на четвертый этаж. Матери дома не было. Это вполне его устраивало. Зашипел зажженный газ. Кинув в кастрюлю с водой несколько горстей пшенной крупы, Сенька бросил туда же взятые из чемодана шарики.

Перед заходом солнца Сенька снял с гвоздика ключ от чердака, забрал с собой кастрюлю с распаренной крупой и через чердачное окно вылез на крышу.

Такого богатого ужина голуби еще никогда не получали. Они дружно забарабанили клювами по кровельному железу.

Мальчик видел, с какой доверчивостью суетились они вокруг его ног, и что-то заболело у него в груди, засосало под ложечкой. Но он пересилил тревожное чувство и высыпал на крышу остатки каши.

Дома Сенька долго тер песком кастрюлю и мыл руки. У него было такое ощущение, будто отрава прилипла к пальцам. Ладони жгло, под ногтями горело. Ложась спать, он засунул руки под подушку. Ему слышалось торопливое постукивание голубиных клювов…

В воскресное утро на дворе большого дома поднялся переполох.

Первой вышла на двор мать Сеньки. Она привычно посмотрела по сторонам, решая, с чего начать уборку, и вдруг, испуганно всплеснув руками, подбежала к стене. Неяркое утреннее солнышко освещало трупики голубей. Они лежали вытянув лапки. Их было с десяток. Смерть застала голубей наверху, под крышей. Они упали ночью оттуда и сизыми безжизненными комочками пестрели на асфальте.

Дворничиха запричитала. Нагнувшись над ними, она взяла одного сизокрылого красавца, потом другого, третьего. Ни один из них не подавал признаков жизни.

Вскоре вокруг собралась толпа. Люди выходили на улицу веселые и бодрые — впереди весенний воскресный день. Но через секунду их лица мрачнели.

Вышли на утреннюю прогулку и Саша Гвоздиков с отцом — шофером такси. Они присоединились к толпе. Саша, как увидел голубей, так и замер, приоткрыв рот. Его отец нахмурился и стал крутить пуговицу на пальто.

— Не иначе как дворники отравили! — сказала старуха из 41-го номера. — Надоело убирать за голубями — они им и подсыпали какой-нибудь дряни!

— Кому же еще? — поддержал старуху Сашин отец. — И подсыпали известно чего — мышьяка. Вчера крысоловы по дому ходили. У них и взяли!

Бухвалова, услышав такие обвинения, растерялась и не могла произнести ни слова. Зато другая дворничиха с яростью обрушилась на Сашиного отца.

Во дворе еще переругивались, когда открылась дверь и появился Сенька. Он удивленно посмотрел на толпу, на мертвых голубей и побледнел. Пальцы у него сжались. Он почувствовал в ладонях вчерашнее жжение.

— Твоя работа? — глухо спросил Саша.

— Моя… — сознался Бухвалов и побледнел еще больше.

— Прохвост! — крикнул кто-то хриплым голосом.

— Чему их только в школе учат!

— Небось, мать подговорила!

— Сознавайся!

Толпа загудела, задвигалась, Сенька прислонился к стенке. Дворничиха, подняв метлу, побежала к сыну. Но он не стал ждать, когда метла опустится на его плечи, и бросился со двора.

Вначале Сенька ничего не видел перед собой. В глазах мелькали голубиные лапки и гневные лица людей. Мысли у него разлетелись во все стороны, и он никак не мог сосредоточиться на чем-нибудь