Красавица и чудовище - Сесиль Румигьер

– Так вы любите меня, Белль?

Из груди Белль, из самых глубин ее существа, вырвался крик. Не раздумывая ни секунды, она ответила:

– О, да! Да, Чудовище, я люблю вас! Я согласна выйти за вас замуж!

Чудовище вздрогнуло. Белль была невыносима мысль о том, что оно умрет. Она прильнула к нему, обняла. Ее слезы падали на землю, словно жемчужины, эхо ее рыданий металось между деревьями и мраморными статуями, превращаясь в нежную мелодию.

– Я хочу выйти за вас замуж и спать рядом с вами – сегодня и каждую ночь, когда нам этого захочется.

Прогремели раскаты грома. Каменный лев над дверями замка взревел. Вокруг стало светлее. Птицы слетели с карнизов, животные ожили и начали бродить по парку, разминая затекшие лапы. Медведь и лань резвились на свежей траве, за ними прибежали дети. Одетые фавнами и арлекинами, они танцевали и хлопали в ладоши, приветствуя возвращение света. Статуи вдоль каналов моргали и шевелили онемевшими руками и ногами. Земля была устлана коврами из крокусов и фиалок, повсюду цветы раскрывали свои яркие лепестки, ароматы весны наполняли замок. Но Белль не видела этих чудес – она смотрела на оказавшегося в ее объятиях ослепительно прекрасного юношу. Он улыбался ей.

– Но… что?..

Юноша поднялся, взял ее за руку и поднес ее пальцы к своим губам.

– Чтобы чары разрушились, нужно было, чтобы женщина полюбила меня и сказала об этом.

Его голос был бархатным, но в нем слышался отзвук той хрипотцы, что поначалу так пугала Белль, когда Чудовище говорило с ней.

– Чары? – повторила Белль.

Взгляд юноши, которого теперь вряд ли можно было назвать Чудовищем, ведь в нем не осталось ничего звериного, помрачнел.

– Моя мать заключила сделку с магом, чтобы однажды я обрел человеческий облик… И мать заплатила за это своей жизнью.

Белль осторожно протянула руку к лицу молодого человека и коснулась его гладкой щеки. Он был так красив! И все же сердце у нее защемило, когда она подумала, что потеряла свое Чудовище.

– Если у нас когда-нибудь будут дети и если у они будут покрыты шерстью, которой у вас больше нет, мы объясним им, что быть не таким, как все, – не проклятие, а богатство.

В его улыбке Белль увидела дни, что ждали их впереди, и все, что им предстояло разделить, и все, с чем им предстояло сразиться, и не испугалась. Она хотела одного – всегда быть с с ним. И, наклонившись, прошептала:

– Мы снова будем ужинать вместе! Каждый вечер! Обещайте мне.

Преображенное Чудовище заверило ее, что этот обычай останется неизменным. Белль вгляделась в глаза юноши, узнала их лазурную синеву и успокоилась. Заметив на изящно очерченном краешке его уха несколько длинных золотистых волосков, она улыбнулась.

– И я продолжу называть тебя «мое Чудовище»…

Юноша прижал девушку к себе, они взглянули друг на друга и поцеловались. Почки на деревьях раскрылись, выпуская на волю зеленые весенние листочки. Любовь прогнала зиму росчерком поцелуя.

Отец Белль был счастлив, узнав новости, и как будто даже помолодел. А что же сестры? Побродив впустую в поисках дороги к поместью, они вернулись домой, пристыженные. И, узнав о браке сестры с монстром, превратившимся в прекрасного принца, они постарались сохранить спокойствие, хотя и не смогли скрыть свою зависть.

Красавица и Чудовище сочетались браком вдали от всех, а после путешествовали по всей стране в гондоле из черного дерева. Проплывая мимо острова Мурано, Чудовище вздрогнуло, увидев в скользившей мимо лодке фигуру в белой маске. Юноше почудилось, что это его мать. Прежде чем исчезнуть в тумане, незнакомка кивнула и помахала рукой в знак приветствия. Этот жест наполнил юношу безмерной радостью: матери известно, что он счастлив! С его плеч упал груз, носить который было куда мучительнее, чем шерсть, от которой он избавился. Красавица и Чудовище жили долго и счастливо, в любви и согласии. Говорят, когда день клонится к вечеру, а свет становится золотым, их смех и теперь иногда рассыпается по воде солнечными бликами и эхом разносится над лагунами Венеции.

КОНЕЦ

Письма любви

Среди руин венецианского замка,

что когда-то сиял в великой славе,

искатели древностей нашли два дневника.

Скрытые меж камней, две скромные тетради

сначала не показались им ценной находкой —

старинные переплеты скрывали отсыревшие на влажной земле,

а местами даже изорванные страницы…

Но они бережно извлекли обе книжицы: настоящие ценители старины знают,

что самое скромное обличье может скрывать дивные тайны.

Жил где-то Зверь,

Жила где-то Белль…

Вот сказки старинной чудесный конец,

Дочку за принца выдал купец.

Любовь в родстве старинном с Любопытством,

и, если к жизни интерес в тебе силен,

в туманах над лагунами Венеции

еще не раз услышишь сей рассказ.

9 ноября

Отец поправляется! Сегодня вечером он охотно выпил бульона и даже смеялся, когда я рассказывала, как застенчивы бываете вы порой.

Я начала читать прекрасную книгу, которую вы мне оставили, – «Необыкновенная история семьи Гонсалвус». Меня поразил портрет Антониетты. Ее большие черные глаза смотрят на меня, на губах играет улыбка. Мне хочется взять ее за руку, приручить ее, как ту лань, что приходила щипать почки на розовых кустах.

Сестры ужасно шумят на кухне. Они и ручку у кастрюли не найдут, и ножа в руках не удержат. Уверена, они не смогут почистить даже одну картофелину. Пойду вниз, помогу им.

Какое счастье снова быть дома! Простыни, пахнущие лавандой, скрип моей кровати – все напоминает о детстве, о времени, что теперь так далеко от меня.

9 ноября, вечер

Белль,

Снова вечер, и я один,

Эхо вашего смеха затерялось вдали.

Я забыл это чувство, эту пустоту, тишину.

О, моя милая,

Как рассказать о моей боли?

В замке больше не слышно ваших шагов,

Вас нет, я томлюсь и бледнею.

Вас больше нет со мной…

О чем я думал?

Хочу запечатлеть ваши черты,

Чтобы не забыть ваше нежное лицо,

Вашу улыбку, изящный изгиб ваших бровей.

Нарисовать их, чтобы не потерять.

Но ваш смех, Белль, как