Все о мышцах. Большая история о том, как мышцы формируют нашу жизнь - Майкл Джозеф Гросс

Когда Стокинг говорит, что древние воспринимали анатомию иначе, чем современные люди, он приводит в пример персонажей этих эпосов. Поначалу это может показаться невероятным, но у персонажей Гомера нет тел или ума в современном, прямолинейном понимании этих слов. Единственное тело, упоминаемое у Гомера, – мертвое тело.

Единственный термин для обозначения тела в греческом языке Гомера – sōma, но эпосы не используют это слово по отношению к живым людям. У Гомера sōma обозначает еще не погребенный труп. Слово для обозначения ума, или души, psychē, у Гомера, «по-видимому, означает и дыхание живущего человека в момент смерти, и „тень“ человека, которая отправляется в Подземный мир после смерти», – пишет Стокинг. Он отмечает, что у Гомера sōma и psychē дополняют друг друга, «а не противопоставляются», за исключением того, что они «противопоставлены жизни как таковой».

Однако рассказчик этих эпосов все же имеет представление о мышцах, хоть и в самой малой степени. И мышцы в этих ранних греческих эпосах совсем не то, что современные люди считают мышцами.

Мимоходом «Илиада» и «Одиссея» делают несколько незначительных упоминаний о мышцах, используя слово sarx. Согласно «Истории физиологии мышц» (The History of Muscle Physiology) Эйвинда Бастхольма, слово «sarx» передает «понятие мышечной массы или плоти в целом», обозначая в общем «мягкие части, лежащие под кожей или покрывающие кости». Примечательно, что «Илиада» также использует форму другого греческого слова для обозначения мышц – термина, который отличает отдельные мышцы от общей мясистости. Это более точное слово для обозначения мышцы – mys, произносимое «мус».

Рассказчик использует это слово дважды, в кульминационной сцене битвы. В первом случае он говорит, что воин бросился на царя, но был отброшен, когда царь, с копьем в руке, ударил первым,

…поразил в бедро, где нога человека

мышцей тучнейшей одета: копейное бурное жало

жилы рассекло, и тьма пораженному очи покрыла.

Чуть позже в той же битве, рассказчик говорит, что другой воин искал мести тому, кто убил его брата. Но он не успел отомстить достаточно быстро; тот, на кого он напал, ударил первым,

…ранит в плечо: острие копья у него оторвало

Руку от мышц и самую кость совершенно разбило.

С громом он грянулся в прах, и взор его мраком покрылся.

Эти строки «Илиады» описывают незначительные события в крупной битве, а вместе они могут быть вехой в истории того, как люди использовали слова для описания тела. Похоже, это самые древние сохранившиеся литературные упоминания отдельных мышц как отличительных анатомических особенностей.

Рассказчик «Илиады» часто упоминает телосложение воинов (ряды широких плеч в строю) и часто указывает на крупные тела как признак силы, но поэма никогда явно не называет мышцы аспектом физического облика. Мышцы упоминаются конкретно только в этих двух сценах расчленения и смерти; и такое скудное упоминание бросает на мышцы странный свет, страннее, чем может показаться на первый взгляд.

В начале истории мышц они, по-видимому, не были символом способности творить насилие или какого-либо другого вида силы. Мышцы не были аспектом внешнего вида человека. Мышцы не ассоциировались с движением тела. Мышцы были известны как особая субстанция, расположенная вблизи сухожилий и костей, но им, кажется, не приписывалось никакой конкретной функции или значения.

Когда мышцы появляются на кровавом поле битвы в этой поэме, этот материал почти не означает ничего, кроме уязвимости – в кровавой плоти открытых ран умирающих тел.

* * *

Эти два упоминания мышц также драматизируют гомеровское понимание жизни и смерти, показывая, как сила может обозначать границу между ними.

Гомер обычно изображает умирание «как растворение» или «ослабление» конечностей, как писал брат Чарльза Стокинга, Дэмиен Стокинг. Как отмечает Дэмиен Стокинг, у Гомера «принять смерть – значит растворить или ослабить свои конечности и колени» – в греческом используется глагол luein. Такое ослабление вызывает «потерю функционального единства между различными частями тела». В эпосах Гомера, пишет Дэмиен, человеческое «я» – «это нечто иное, чем эта функциональность», отождествляемая со способностями «действовать по отношению к миру».

Эпосы изображают это ослабление и утрату функции с помощью мотива, который объясняет мне Грегори Надь. «В теле воина было напряжение, – говорит он, – а затем внезапная потеря этого напряжения в момент смерти». Некоторые переводчики «Илиады» передают разрушительную потерю напряжения изящным тропом. Воин, убивающий другого, описывается как «ослабивший его», или «ослабивший его силу», или «ослабивший его конечности», или «ослабивший колени».

Напряжение в коленном суставе особенно важно для воинов эпоса. В книге «Истоки европейской мысли» (The Origins of European Thought) Р. Б. Онианса говорится, что во времена Гомера «колено считалось в некотором смысле местом отцовства, жизни и созидательной силы, как бы невероятно это ни казалось нам». «В „Илиаде“ колени странно выделяются, – замечает Онианс, – как место жизненности и силы. „Пока я жив“ выражается как „Пока я среди живых и мои колени активны“, а убить часто выражается как „ослабить колени“ жертвы».

Когда колени воина ослаблены врагом, а его сила «ослаблена», раненый обычно падает на землю. Часто, как во второй описанной сцене, он падает резко, «с громом», – и умирает.

Когда персонажи умирают таким образом в эпосах Гомера – теряя напряжение в теле и падая, – их сила кажется бинарным качеством, уходящим раз и навсегда. Однако при жизни восприятие силы этими персонажами сложно и многообразно. Эпосы обильно рассказывают о силе и проводят такие тонкие различия между ее видами, что современные представления о ней могут казаться грубыми в сравнении.

У Гомера сила – это дар богов. Сила – также человеческое качество. Сила даруется и создается, часто одновременно; и люди проявляют силу в столь же многочисленных формах и степенях, как и выражают разум. В древнегреческом слов для обозначения силы не так много, как в эскимосском слов для обозначения снега, но их достаточно.

Книга Чарльза Стокинга «„Илиада“ Гомера и проблема силы» анализирует восемь слов в произведениях Гомера, обозначающих различные аспекты силы. По словам Стокинга, два вида силы – исключительно человеческие качества, а шесть – дары богов. В «Илиаде» дарованные богами силы – безусловно, самые распространенные силы, формирующие человеческие события, но люди не являются лишь пассивными получателями даров. Большинство божественных сил требуют человеческого действия для активации. На контрасте две исключительно человеческие силы, по Гомеру, не связанные с богами, встречаются гораздо реже, и их эффекты оказывают менее решительное воздействие.

Одна из этих человеческих сил обычно