Тело без травм. Как тренироваться быстрее, сильнее и безопаснее - Генри Эбботт

ставшей настоящим прорывом в области, убеждение в том, что мы можем влиять на развитие своего мозга, стало почти что общепринятым. Впрочем, куда более расплывчато представление о том, в какой степени это открытие применимо к спорту и тому, как мы вообще двигаемся.

Подумайте о разнице между правой и левой руками. Они выглядят похоже, даже на рентгеновских снимках – практически идентичные мышцы, размеры, амплитуда движения. Но баскетбольные тренеры принимают как данность тот факт, что запасной разыгрывающий защитник может потратить летние месяцы межсезонья на специализированные тренировки, чтобы лучше овладеть «нерабочей» рукой. Мы знаем, что практика побеждает неэффективность.

Знаем так хорошо, что многие игроки NBA отвергают даже предположение о том, что они правши или левши. Есть такой термин – перекрестное доминирование. ЛеБрон Джейм, Рассел Уэстбрук и Руди Гоберт подписывают автографы левой рукой, но, если оставить их без опеки на удобной позиции в игре, они всякий раз будут бросать мяч правой. Джарен Джексон-мл. бросает трехочковые правой рукой, но переключается на левую всякий раз, когда его плотно опекают «в краске». Много лет тренеры спорили о том, с какой руки лучше бросать Бену Симмонсу.

Что вынуждает меня задаться вопросом: являюсь ли я в действительности правшой, или моя левая рука попросту недотренирована? Единственные люди из тех, кого я знаю лично, кто работает обеими руками изо дня в день на протяжении многих лет своего профессионального становления, – это спортсмены элитного уровня, в особенности баскетболисты. Стали ли они классными баскетболистами, потому что от природы были амбидекстрами или стали амбидекстрами благодаря баскетбольным тренировкам?

Сканирование головного мозга не помогает с этой разгадкой: по сравнению с 90 % людей, называющих себя правшами, левши, как правило, имеют более крупное мозолистое тело в мозге, а также отличаются повышенной активностью в центре Брока и темпоральной плоскости. Но левши – не единственные, кому под силу развить эти области головного мозга.

Согласно данным журнала Nature, ключевыми факторами здесь являются «эволюционный, наследственный, возрастной, эмпирический и патологический». Другими словами, вполне подверженные тренировкам. Любопытно, что эти области мозга также задействуются человеком для обработки речевой информации; таким образом, слово «бегло» может применяться как в отношении лингвистических, так и отношении физических навыков.

Маркус хочет, чтобы именно над этим работали люди. Освоение искусства движения в чем-то схоже с наработкой навыка склонения глагола hacer или исполнения сольных саксофонных партий на уровне Орнетта Коулмена. Суть одна – нейромышечная координация. И это отличные новости, кстати: значит, мы можем обрести контроль над своенравными бедрами, коленями или лодыжками. Маркус то и дело оказывается в ситуациях, когда ему нужно разбирать кейсы разных спортсменов наподобие Кайла Корвера, у которого выработалась странная привычка при приземлении сводить колени. И им кажется, что эти вещи – вне их контроля.

Маркусу часто задают один и тот же вопрос в разных формах: а это правда можно изменить?

Ответ, говорит Маркус, «да». Всегда только «да». «Все эти факторы можно изменить». Потому что именно мозг рассказывает историю нашего движения, а мозг имеет свойство меняться.

Дэвид Гранн аргументирует в статье для The New Yorker, что лучшими на всей земле в искусстве движения, вероятно, являются кальмары. Он цитирует ученого, который говорит, что нам удается вылавливать только медленных, больных или глупых кальмаров. Никому и никогда еще не удавалось выловить живым гигантского кальмара – это и есть главная мысль статьи Гранна. Так же как попытки взлететь активируют мозжечок у птиц, гениальность кальмара, по всей видимости, тоже связана с его нервной системой. Гранн пишет, что нервные волокна у кальмаров «в сотни раз толще» человеческих нервов. Значительная часть исследований этих тканей была сосредоточена вокруг роли миелина, который служит своего рода изоляцией для мозговых цепей. Как писал Дэниел Койл в своей книге The Talent Code, постоянная практика способна повысить уровень миелина, который постоянно «прокачивает» цепи. И выполнение действий ускоряется.

Кальмар должен постоянно обнаруживать и ускользать от доминирующих хищников наподобие акулы. Эволюция протестировала нейроны, аксоны, миелин, латентную ДНК и все прочие свойства кальмара. Это как если бы они подключили «пусковые провода» своего мозга к древним и мощным силам, постоянно совершенствующим движение.

Маркусу и его приятелю по медицинской школе Гарту пришла в голову идея придать и своей нервной системе божеский вид – посредством серьезных физических испытаний. В 1993 году, еще будучи студентом медицинской школы, Маркус вылетел из Бостона в Вайоминг. Плато, которое располагается посередине хребта Уинд Ривер, находится на высоте 12 200 футов – что примерно вдвое превышает высоту самой высокой горы на Восточном побережье и превосходит даже такие обожаемые Западные пики, как Маммот или гора Худ. План был такой: за неделю с лишним исходить горный хребет, неся с собой минимум вещей. Еду предстояло ловить и добывать, а высотную болезнь переносить с помощью растопленного снега и твердой решимости.

Гарт, много лет практиковавший разнообразные японские боевые искусства на элитном уровне, захватил внимание Маркуса рассуждениями о традиции в синтоизме, гласившей, что во всякой повседневной вещи, будь то деревья, растения или птицы, скрывается сверхъестественный дух. «Едва ли необходимо пояснять, что список включает и человеческих существ», – писал Мотоори Норинага в своей работе от 1822 года «Дух богов». Потом Гарт рассказал о синтоистской традиции чистки и очищения под названием мисогихараэ, которая включает напряженные ритуальные испытания. Гарт и Маркус вдохновились этим, решив, что будут и свое путешествие рассматривать таковым, и начали играть со словом мисоги.

Однако в горах планы меняются стремительно. В пересказе Маркуса эта история становится повестью о выживании. Гарт страдал от высотной болезни и решил улететь домой. Рыба в реках Скалистых гор отказывалась притрагиваться к мухе чужака. Припасы закончились. Погода принялась неистовствовать. Маркус едва не погиб, соскользнув с утеса, когда в разгар ливня у него из руки выскользнула ветка молодого дерева. Теряя вес и быстро уставая, Маркус стоял на берегу ручья, в котором было столько форели, что казалось, можно прикоснуться к ней. Когда рыбы в очередной раз проигнорировали его муху, Маркус стал думать о том, как сделать сеть, ловушку или острогу. Есть способы выловить форель и голыми руками.

Потом он увидел, как по бревну ползет гигантский красный муравей. Когда Маркус закинул в воду крючок с наживленным муравьем, его дергающиеся лапки вызвали в мозгу форели древние импульсы. Маркус пировал так, что жир стекал у него по подбородку. «Тут пару миллионов лет эволюции», – говорит Маркус.

На восьмой день, как рассказывает Маркус, он брел, напевая песню, по направлению к дороге, где собирался поймать попутку в аэропорт, как