Лёд и Сахар - Анна Эйч

– Мне было семь, – поправляет она. – У мамы был день рождения, и я захотела сделать праздничный торт.

– Получилось?

– Нет, но мы с мамой всё равно съели его до последней крошки. – Сандра улыбается, но я вижу, как при упоминании мамы в её глазах мелькает боль.

– Твоя мама бы тобой очень гордилась, – хочу найти хоть какие-то слова, чтобы порадовать её.

– Спасибо. – Сандра аккуратно промачивает уголок глаза подушечкой пальца, а я снова спешу повернуть разговор в другое русло, чтобы избавить её от грустных мыслей.

– Как можно было перепутать соус?

Мне удается переключить её настроение, сначала она удивленно вскидывает на меня своё милое лицо, но затем, посмеиваясь, отвечает:

– Я тогда работала в ресторане, рядом со мной повар готовил тако, а я оформляла десерт, гостей было много, заказы и так отдавались с опозданием, в общем, я спешила и случайно схватила его соус по ошибке. Слава богу, меня тогда не уволили!

– Нет, так не пойдёт, я хочу узнать эту историю от начала и до конца! – требую, не уставая вызывать у Сандры улыбку.

– Вот так значит? Тебе, наверное, интересно знать, как отреагировали сами гости на такой десерт «с огоньком»?

Я наклоняюсь и заговорщически шепчу в паре сантиметрах от ее лица:

– В подробностях!

* * *

Так, за разговорами и смехом, мы даже не заметили, как оказались у нашего дома, но, когда вошли в квартиру, снова поймали момент неловкости – ведь теперь между нами не только сексуальная тяга, но и эмоциональная связь, которая только усложнила ситуацию ещё больше.

Она уедет. Уедет. Уедет.

Мы не должны сближаться. Я не должен ей мешать. У нас нет будущего.

– Пойду позвоню Марку, узнаю, когда его забирать, – нарушаю давящую тишину в гостиной, где мы застыли друг напротив друга.

– А я что-нибудь приготовлю, – подхватывает Сандра и убегает на кухню. Как всегда, первая срывается с места, полностью лишая меня возможности передумать и остановить её.

Глава 21. Шипы и розы

Глава 21. Шипы и розы

Антон

Звук шайбы, отскакивающей от бортов стола, сливается с шумом вентиляторов в игровом центре. Марк сосредоточенно сжимает биту и отражает почти все мои атаки. Мы играем в аэрохоккей уже второй час, хотя планировали задержаться максимум на пятнадцать минут, но горящие глаза сына заставляют меня отодвигать все свои дела на второй план.

– Пап, смотри! – Марк ловко отбивает мой удар и тут же контратакует, загоняя шайбу в мои ворота. – Я выиграл! Два-один в мою пользу!

– Всё, я официально признаю себя лузером! – сдаюсь я, поднимая руки вверх.

Марк смеётся и танцует свой победный танец, пока я собираю наши вещи и подхожу к нему с рюкзаком.

– Пойдём перекусим что-нибудь, – предлагаю я сыну и сразу вспоминаю Сандру с её блюдами и десертами, которые не сравнятся ни с одним деликатесом местного ресторана.

Она ждёт нас дома…

– Пап… – Марк тихо зовёт меня, пока мы идём по торговому центру. – Я хочу тебе кое-что рассказать.

Слышу в его голосе нотки страха и нерешительности – внутри что-то сжимается.

– Рассказывай, – треплю его по волосам и снова обнимаю за плечи.

– Хоккей… я не уверен, что хочу быть хоккеистом, пап.

Всегда думал, что если услышу подобное от сына, то очень расстроюсь, ведь мечтал стать для него примером, наставником, помогать строить карьеру. Но сейчас я чувствую что угодно, только не разочарование. Я рад, что он делится со мной, – это самое главное. Во всём остальном мы разберёмся.

– Почему ты так решил? – спрашиваю спокойно, без осуждения и напора.

– Очень много тренировок, – он поднимает на меня свои боязливые глаза. – А мне так нравится готовить с Сандрой, я бы хотел больше заниматься этим…

Так вот в чём дело. И почему я не удивлён?

– С Сандрой? – хитро переспрашиваю. – Но ты же понимаешь, что она не всегда будет рядом. Уверен, что и без неё захочешь этим заниматься?

– Не знаю, но я бы хотел научиться делать такие же торты, как она. Ты видел, какие они красивые?

Лицо сына мгновенно преображается. Глаза загораются, щёки розовеют от волнения, и он наконец смотрит на меня прямо.

– Конечно видел. Сандра очень талантливая.

– Она так интересно рассказывает, а ещё говорит, что у меня есть кулинарное чутьё.

Я не знаю, радоваться мне или, наоборот, начать бить тревогу. Сандра уедет! Мне необходимо донести это сыну и своему неугомонному сердцу, которое подпрыгивает и разгоняет кровь при виде неё. Нам нельзя привязываться, сближаться, проецировать на неё образ семьи и тем более строить долгосрочные планы. Но… Всё эти доводы перечёркивает одно жирное «но». Она делает моего сына таким счастливым, вовлечённым, искренне заинтересованным, что я эгоистично начинаю искать варианты, как её оставить, задержать в нашей жизни как можно дольше.

– Марк, я не против, чтобы ты учился кондитерскому делу, но ты уверен, что готов бросить хоккей?

– Сандра сказала, что мне необязательно выбирать что-то одно, я могу продолжить играть в хоккей, пока учусь готовить, а когда подрасту – смогу выбрать, кем хочу стать!

Эта девушка… Господи, чем я заслужил её в своей жизни? Она так мудро направила моего сына, без навязывания и упрёка, что мне прямо сейчас хочется увидеть её, обнять, поцеловать, чёрт возьми, признаться в… Пока не знаю в чём, но с каждым днём эти чувства становятся всё более осязаемыми. Мне становится трудно дышать.

– Ты не расстроился? – тревожный голос Марка возвращает меня в реальность.

– Расстроился? – я присаживаюсь рядом с ним, кладу руку на его плечо. – Малыш, я горжусь тобой. Требуется смелость, чтобы сказать правду, особенно когда думаешь, что можешь огорчить того, кого любишь.

Его глаза широко распахиваются.

– Правда?

– Правда. И я горжусь тем, что ты нашёл своё увлечение. – Я улыбаюсь, чувствуя, как внутри всё ещё клокочет то, что связано с девушкой, ждущей нас дома. – Это очень правильное решение – не спешить, а пока заниматься всем, что нравится, и искать себя, – говорю я, слегка взъерошивая его волосы. – Сандра права, и я поддержу тебя во всём, что ты выберешь.

Чувства во мне разгораются всё сильнее. Благодарность, восхищение, нежность –