История кружева как культурный текст - Бэлла Шапиро

Целью обучения было предоставление девочкам познаний, умений и навыков, необходимых в жизни, для работы в семье. Преподавание базовых предметов – грамоты, арифметики и Закона Божьего – дополнялось уроками рукоделия также и в казачьих и фабричных школах. Рукоделие признавалось необходимым и в программе обучения инородческих и иноверческих школ Российской империи. Здесь преподавание женских ремесел, приспособленное к региональному быту, велось на родном языке воспитанниц[660]. Шитье одежды выступало ключевым элементом женского обучения и воспитания в приютах и домах трудолюбия.

Учениц, окончивших курсы в одноклассном городском училище, принимали в женские профессиональные школы, где они обучались работе белошвеек, вышивальщиц, кружевниц, модисток и портних[661]. Это был наиболее распространенный тип женской профессиональной школы и самый доступный способ получения рукодельного образования.

Программы таких школ были схожи между собой. В первый год все ученицы проходили одинаковый курс: учились выметывать петли, изучали всевозможные швы и строчки, получали общее знакомство как с шитьем платьев, так и белья. Ими изучались простейшие кружевоподобные работы[662]. На переходном экзамене девочки шили мужское или дамское белье.

Начиная со второго класса они выбирали одну из специальностей: одних воспитанниц обучали белошвейному делу, других – портняжному, третьих – отделке шляп. Кроме этого, обучали вышиванию, изготовлению цветов, шитью ватного и драпового пальто. Начинался курс «изящных рукоделий», в который входили и основы изготовления кружева. На переходном экзамене самостоятельно кроили и шили платье.

В третьем классе ученицы продолжали обучаться выбранной специальности. Четвертый год был посвящен исключительно практическим занятиям. Начиная со второго класса ученицы получали несложные заказы; постепенно объем заказов и требования к мастерству исполнения возрастали. В профессиональных школах ученицы получали знания, необходимые для получения звания подмастерицы[663].

Модисток и белошвеек готовили и в частных мастерских, а девушки из дворянских семей обучались рукоделию в институтах первого и второго разряда; при этом в заведениях первого разряда находились исключительно дворянки, в заведениях второго разряда – преимущественно дворянки. Институтский учебный план также включал обучение домашнему изготовлению одежды, причем преподаванию рукоделия во второразрядных заведениях было отведено больше часов, так как в них обучались дочери менее знатных родителей, которым этот навык мог потребоваться с большей вероятностью[664]. В заведениях третьего разряда, предназначенных для мещанок, научные знания давались в минимальном объеме, а главное внимание обращалось на практическое освоение учебной программы.

Как в отечественных, так и в зарубежных учебных заведениях низшего и среднего уровня не преподавались сложные и малопрактичные навыки; к их изучению приступали на высшей ступени образования, когда девочками уже были получены базовые знания. Обучение начиналось в довольно раннем возрасте, причем в процессе обучения давали навык преимущественно ручного труда, не допуская учащихся к работе с машинами. Важно, что и отечественные, и зарубежные институты и школы имели схожие цели и совпадающие задачи «не только сообщить практические знания и навык, но и обратить серьезное внимание на правильное воспитание, развитие ума и сердца»[665].

Значимость рукоделия в профессиональном женском образовании была в полной мере признана в 1898 году, когда в Санкт-Петербурге впервые открылись специальные курсы для подготовки учительниц по этому профилю. Большинство профессиональных школ учило женским ремеслам по программе трехклассной женской прогимназии; всего в Российской империи на 1898 год действовало 270 таких школ.

Как пособие по обучению шитью, вышиванию и так называемым изящным рукоделиям во все женские учебные заведения Ведомства учреждений императрицы Марии, а также для ученических и учительских библиотек женских учебных заведений Министерства народного просвещения было рекомендовано третье, улучшенное издание «Курса женских рукоделий», выпущенное в 1902 году редакцией журнала «Вестник моды»[666]. Для употребления в женских учебных заведениях, подведомственных Министерству народного просвещения, также были рекомендованы курс М. К. Горбуновой[667], Ю. К. Теодор-Котоминой[668] и методическое руководство М. А. Поспеловой-Гатцук[669].

Большинству преподавательниц классов кройки и шитья было определено годовое жалованье в размере от 180 до 600 рублей либо поурочное от 2 до 3 рублей[670]. Учительница класса кройки в ремесленной школе получала 150 рублей годового жалованья и 50% суммы, вырученной от заказов. Наставница, окончившая одну из шести пользовавшихся популярностью школ Ксаверия Глодзинского (в Санкт-Петербурге, Москве, Киеве, Варшаве, Одессе, Львове) и преподающая по его методике[671], получала плату 500 рублей в год. Работа после окончания «Курса парижской кройки Теодор-Котоминой, в Санкт-Петербурге»[672] приносила 240 рублей.

Как правило, кроме денежного вознаграждения, учительнице рукоделия полагалось и готовое содержание. Таким образом, ее минимальный заработок приблизительно равнялся заработку квалифицированного рабочего-мужчины, а максимальный приближался к заработной плате начинающего инженера или государственного служащего[673]. Очевидно, что к концу XIX века профессиональное изготовление одежды и декоративных отделок (к самым распространенным из которых относились вышивка и кружево) вручную стало существенным подспорьем не только для учениц, но и для их учительниц.

В новых условиях ручной труд представлялся немаловажным пунктом женского образования, но для высшего сословия акцент делался на работу с иглой, для среднего – на изготовление одежды. В крестьянском быту обучение женским ремеслам (к ним относили швейное и портновское мастерство, умение вязать, вышивать, плести кружева, штопать чулки и чинить одежду) заменяло собой школу, в которую дети крестьян, случалось, и не ходили.

В отечественном патриархальном обществе домашнее изготовление одежды имело такое огромное практическое и духовно-нравственное значение, что стало считаться важнейшим пунктом воспитания и образования девочек. В крестьянских семьях девочке при рождении «пуповину… отрезали на прялке, чтобы она хорошо освоила главную женскую работу, заворачивали новорожденную в материнскую рубаху, чтобы ей передались все лучшие качества матери. В день отлучения девочки от груди перед ней раскладывали веретено, пяльцы, челнок и разрешали взять любой из этих предметов, символизировавших женское начало: к какому предмету потянется рукой, в том деле и будет особенно искусна»[674].

Известно, что многие из кружевниц начинали обучение кружевоплетению с семи лет, и особенно трудолюбивые из них успевали не только накопить себе обширное приданое, но и могли оказывать денежную помощь своим семьям, иногда довольно значительную[675]. Так или иначе, девушки достигали вершин мастерства в разнообразных рукоделиях к четырнадцати-шестнадцати годам: было «в обычае, дабы девки 16-ти летние одевались сами, не требуя от отца»[676]. Занятия женскими ремеслами не бросали, как правило, до самой глубокой старости. Часто даже полуслепые старухи плели гарусные позументы для отделки мундиров, вязали несложные вещи либо разматывали пасмы, то есть исполняли подготовительные работы для вязания.

Подобное отношение к рукоделию было обусловлено в основном практическими обстоятельствами. Домохозяйки русских семей среднего достатка, руководствуясь советами модных журналов или прошедшие обучение на курсах, могли сшить себе, мужу и детям не только платье и белье, но даже верхние вещи и головные уборы по последней моде, не прибегая к помощи портнихи и модистки. Для этого модные журналы предлагали готовые вырезные выкройки в натуральную величину, которые снабжались подробными указаниями по кройке и шитью. Подробные пошаговые инструкции могла понимать каждая грамотная женщина (численность которых достигала в Москве к концу XIX века 50,4%, в том числе среди рабочих 39,1%, среди горожанок 35,5% и среди женщин Российской империи в среднем 7,6%[677]).

Для неграмотных также выпускались специальные издания. Так, в 1870 году увидело свет руководство для мужских портных «Упрощенные формы», с помощью которых можно было свободно кроить и шить, не умея ни читать, ни писать. Автор руководства, основатель первого в России училища кройки Август Рауэр, получил за эту работу диплом на Всемирной выставке в Вене в 1873 году[678].

Некоторые традиции домашнего изготовления и украшения одежды вели свое происхождение с древнейших времен. «В доме, где ничего не бросается, где сохраняются в порядке всякие пуговицы, крючки, тесемки, всевозможные отделки от прежних платьев и разные остатки, можно всегда пользоваться тем материалом,