Тело без травм. Как тренироваться быстрее, сильнее и безопаснее - Генри Эбботт

План Маркуса в отношении аэропорта был таким: мы договорились встретиться у Маркуса и Надин около 10:30 утра, чтобы успеть на рейс в 13:00. Ехать было около двадцати минут. Но Маркус придумал специальное условия: когда мы спустимся вниз по дороге от дома Эллиоттов, вместо того чтобы повернуть направо, в сторону аэропорта, мы повернем налево, чтобы на прощание искупаться в океане. «Приятно, – сказал Маркус, – садиться в самолет с небольшим количеством песка на коже».

В десять тридцать наши сумки лежали на гравии под вечнозелеными дубами. Надин появилась чуть позже, выяснила ситуацию, посоветовала нам быть очень четкими с Маркусом, а затем уехала на прием к врачу.

Желание представить в голове очередь на досмотр в международном аэропорту Санта-Барбары прямо-таки витало в воздухе, как желание выдохнуть во время дыхательного упражнения. Я подумал, не сходить ли мне еще раз в туалет.

Маркус что-то набирал в телефоне. Сразу после того, как он нас высадит, у него ожидается обед с потенциальным кандидатом на важную должность в P3. Ему требовалось несколько минут на подготовку.

Мы поболтали с Кианом. Я снял часы и положил их в сумку.

Маркус вышел босиком, спросив, не нужна ли нам еда. Затем он снова побежал в дом за полотенцами, снова появился и заговорил с нами, стоя на гравии.

Наконец мы втиснулись в Audi и помчались с холмов под Баха в исполнении Йо-Йо Ма. Погода была, как с открытки.

На часах на приборной панели было почти одиннадцать утра, до вылета оставалось два часа, как вдруг Маркус упомянул, что ему не помешает заправиться. Отлично. Мы заехали на заправку.

Маркус спросил: «Ты когда-нибудь уезжал с пистолетом, торчащим из бензобака?»

Я нет. Конечно, нет.

«А ты?» – спросил я.

«Да, – ответил Маркус, – пару раз недавно». Вот вам и подсказка, почему Надин не на 100 % уверена в Маркусе по шкале доверия.

В последний раз Маркус извинился перед заправщиком и достал кредитную карту. Тот запросил 1500 долларов.

Маркус расслабился, осмотрел поврежденный шланг и использовал свой большой, как у Тони Старка, мозг, чтобы разобраться со шлангом и понять, что он сконструирован так, чтобы собираться по частям, как детали Lego. Маркус оставил свои контакты и попросил выслать ему документы на ремонт, чтобы он мог покрыть расходы на него.

Ему так ничего и не прислали. Это не стоило ему ни цента. Каким-то образом история про шланг представляет Маркуса умным человеком.

Мы припарковались перед залитым солнцем кафе Shoreline Beach Cafe напротив пляжа Лидбеттер. Открывая багажник, чтобы достать гидрокостюм, Маркус остановился, чтобы перекинуться парой фраз с каким-то бегуном, давшим ему полный отчет о своих тренировках перед триатлоном. Затем Маркус порассуждал о том множестве спортсменов в городе, сидящих на ограничительных диетах, что, по мнению Маркуса, было ошибочным. «Мы должны наслаждаться едой!» В кафе официантка принесла огромную гору начос.

Данкан подхватил нить разговора и углубился в открытия касательно инсулинорезистентности. Завороженный Маркус перестал бороться с гидрокостюмом на десять секунд, затем еще на сто, пока Данкан излагал ему научную информацию. Маркус обожает трезвомыслящие умы, оперирующие доказательной базой, а потому произнес самое искреннее «да!», прежде чем возобновить свою битву с неопреном. В конце концов мы закрыли машину, затем Маркус присел пониже, чтобы спрятать ключи от нее в укромном месте в кустах.

Наконец мы проследовали между двумя пальмами и зашлепали по мягкому песку. Я сказал Данкану, что мы просто порезвимся на волнах, поэтому на нем были широкие шорты с изображениями фламинго. Только тогда я понял, что Маркус собирается проплыть вдоль буйков. За несколько дней до этого Маркус и Данкан впервые плавали вместе, и Маркусу пришлось повиснуть на буе, чтобы отдышаться. Он спокоен во многих отношениях, но только не в том, чтобы оказаться вторым. Когда я обыграл Маркуса в нарды, он тут же назначил мне еще одну встречу, а потом еще одну. В конце концов он доказал свое превосходство, и ощущение срочности рассеялось.

Данкан объяснил Маркусу, что шапочка, очки и плавки, которые ему понадобятся для настоящего заплыва, лежат где-то на дне его сумки в багажнике Audi. Может, будет весело заняться бодисерфингом?

Маркус посмотрел на Данкана так, будто тот говорил по-итальянски. Они побежали обратно к машине, достали ключи из кустов и раскидали рюкзаки. Я ждал их на песке, пока совершенно голый годовалый малыш неспешно наворачивал круги вокруг своей мамы, лежавшей на одеяле на пляже. Вожатые лагеря устанавливали волейбольную сетку для отдыхающих в одинаковых футболках. Я сложил аккуратную стопку на песке. Шлепанцы внизу, потом сухие шорты, футболка и полотенце.

Наш рейс вылетал через полтора часа.

Они вернулись бегом, уже в очках, преисполненные уверенности. Данкан был в своей розовой шапочке с неоновым отливом. Прежде чем нырнуть, Маркус бросил мне вызов – мне, новичку в плавании на открытой воде: как насчет того, чтобы поработать над опусканием груди, чтобы быть более обтекаемым в воде, и доплыть до третьего буя?

Когда Маркус задерживает дыхание, ему не нужно представлять свечу. Он говорит, что его невероятно расслабляет мысль о том, как он дрейфует на воде. И в самом деле, стоило мне попарить на ледяных волнах Тихого океана, где пеликаны проносятся низко над самой головой, как мое беспокойное настроение трансформировалось. Оказавшись под водой, я быстро переключился. Мы либо опоздаем на рейс, либо нет. Пусть день покажет. Я добросовестно доплыл до третьего буя, коснулся его, проплыл обратно и стал наблюдать, как Данкан и Маркус, улыбаясь, выбегают через прибой на песок. Тонизирующий эффект океана сохранялся и во время уличного душа, переодевания, поисков ключей и наблюдения за тем, как Маркус снимает свой гидрокостюм, рассуждая о тонкостях работы почек.

Вскоре Данкан и я сидели пристегнутыми в креслах на 19-м ряду самолета авиалиний United, с небольшим количеством песка на голенях и в приподнятом настроении после Тихого океана, еще покалывавшего кожу. Я написал Маркусу, что мы успели с запасом в восемнадцать минут. Он извинился, что был чересчур осторожным.

Каким-то удивительным образом я прибыл на этот рейс более расслабленным, чем на любой другой в жизни. Мы думаем, что работа спортсмена – это только пахота и упорство. Маркус же предполагает, что это также плавная грация. «Лучше всего, – говорит он, – когда думающая часть твоего мозга даже не включается».

17. Гремучники

Поэзия – это дело исключительно поэта, все остальные могут пойти на хер.

Филип Ларкин

Простодушный взгляд Маркуса на этот