Пьесы болгарских писателей - Орлин Василев

воюют! Каждый спешит затенить другого, чтобы ему больше солнца было! Каждый хочет жить, чтоб другой хирел и гибнул! Тут все напряжено в борьбе! Сюда с кротостью не суйся!

Г и н а. Так вот почему ты налетел на меня, как град!

М а р и н. Я храню лес от нарушителей закона.

Г и н а. Ну, если ты такой «законник», так скажи, что мне было делать, если табак погибает без жердей? Ну скажи! Вот пусть на минутку я буду ты, а ты будешь — я.

М а р и н. Если бы я был ты, я пошел бы к председателю и сказал…

Г и н а (перебивает его). Ну, ты сказал бы ему, а он ответил — нету! Дальше?

М а р и н. Но они должны дать!..

Г и н а. Старые долги быльем поросли! (Страстно.) Мне жерди нужны! Табак соберешь, а он гниет без жердей, и с ним просто мука! Из обещаний председательских жердей не сделаешь!

М а р и н. Ну хорошо, допустим, ты лесник и поймала меня. Что бы ты сделала со мной?

Г и н а. Отпустила бы.

М а р и н. А закон? Вопреки закону?

Г и н а. Правда выше закона!

М а р и н. Что правда, а что неправда — это судье разбираться. Меня сюда поставили, чтобы служить, а не судить.

Г и н а. Ну и служи! Тащи меня в суд… служака! (Поднимает на плечи вязанку жердей.)

М а р и н. Не обижайся.

Г и н а. А ты не выслуживайся.

М а р и н. Ну иди.

Гина трогается с места.

Забыла кору.

Г и н а. Не могу взять ее. У меня не сто рук.

М а р и н (после паузы). Хорошо, я возьму… (Собирает кору.)

Г и н а (холодно). Спасибо.

М а р и н. Не за что.

Г и н а. Ни за что не благодарят. Да если ты, такой пентюх, покажешься в селе перед девушками, они умрут со смеху.

М а р и н. Я с девушками не вожусь.

Г и н а. Ты что, не женат?

М а р и н. Нет.

Г и н а. А-а, разве среди вас есть женатые? Все вы, мужики, на словах холостые! Все!

М а р и н. Ступай и молчи!

Идут: она впереди, лесник сзади нее. Свет на миг гаснет.

Шум леса, треск ломающихся веток, сквозь которые они пробираются, шорох шагов. Снова светлеет, немного измененный пейзаж и другое время дня.

М а р и н (вытирает пот со лба). Стой, остановись, тебе говорят! Слышишь? Давай отдохнем!

Гина останавливается.

Это солнце как огонь — может напечь голову, удар будет. Идем в тень!

Пауза.

Ты что, онемела?

Г и н а. Я молчу. Как ты приказал.

М а р и н (шутливо). Приказ отменяется. Пожалуйста, говори.

Г и н а. Нет, ты говори.

М а р и н. Вот тебе шинель. (Подкладывает ей свою шинель.) Садись.

Г и н а. Мне и на траве мягко. (Садится в стороне.)

М а р и н. Ну и проклятая же ты…

Г и н а. Вот наконец произнес красивое слово! Что ж остановился? А дальше что? Проклятая…

М а р и н. Баба.

Г и н а. Значит, в целом — «проклятая баба»? Спасибо. Теперь я верю, что не одна в этом лесу, а с мужчиной. Впрочем, я и забыла: ты ведь никакой не мужчина, а слуга закона. Законный слуга!

М а р и н (оскорблен). Я не мужчина?

Г и н а. Настоящий мужчина не даст женщине тащить на себе груз. Потащит сам! И не будет рявкать «стой!», «остановись!», а скажет «пожалуйста».

М а р и н (весь вздыбился). А дальше что?

Г и н а. Дальше ничего. Тем более что к тебе это не относится.

М а р и н (угрожающе выпрямляется). Не относится? Не относится?! А ты видела, что ли, что ко мне это не относится? Видела?

Г и н а. Не видела, так слышала!

М а р и н (взбешен). Слы-ы-шала??

Г и н а (упрямо). Своими ушами.

Марин внезапно срывается с места, бросается к Гине, грубо валит на землю и целует куда попало.

Борьба.

М а р и н (задыхаясь). Если… слышала… так погляди… это не одно и то же… видеть и слышать…

Г и н а (кричит). Не смей! Уши оторву! (Отталкивает его.) Какая муха тебя укусила, что ты вдруг так вскипел?

М а р и н (запыхавшись). Значит, ко мне это не относится? Не относится? Сказала ты так или нет?

Г и н а. Ну и что, если сказала? Что тут такого?

М а р и н. Ты знаешь что…

Г и н а (пристально приглядывается к нему). Слушай, все лесники такие бешеные, как ты? Или у тебя под формой какая-то мозоль болит?

М а р и н (тяжело). Болит? Заболит от такой болтовни. Несет… бог знает что.

Г и н а. Да ты о чем? Ну говори же, о чем ты?

М а р и н. Ну, ты ведь сказала… (заикаясь от волнения) что… я н-не мужчина…

Г и н а. Нет, ты погляди, какие дела творятся! Выходит, я одно тебе кричу, а ты совсем другое слышишь… Где мне знать, какой ты мужчина! Я говорила только, что мужчина должен быть обходительным кавалером. Больше ничего.

М а р и н (сбитый с толку). А ты сказала, что слышала…

Г и н а. Конечно, слышала, как ты орал «стой!» и «остановись!». Это и мужчине ни к чему слышать, а не то что женщине.

М а р и н (все еще не веря). Это правда?

Г и н а. Конечно. Вот как бывает, когда не дослушают до конца.

М а р и н (успокаиваясь). Если б я не был мужчиной, я не мог бы жениться.

Г и н а. А-а! А говорил, холостой!

М а р и н (опомнился). Я не говорил, что холостой. Но и не женатый… Развелся я.

Г и н а. Не нужно было тогда жениться.

М а р и н. Верно, не нужно.

Г и н а. А зачем же женился?

М а р и н. Ради матери. Хотелось ей невестку хорошего рода. Но не пришлась она мне по сердцу, и случилось так…

Г и н а (после паузы). Ну?

М а р и н. Вышло, что свадьба была без любви… Сердцу ведь разумом не прикажешь… Так и не стала невеста женой. Поэтому-то и пошло-поехало по селу, что я не гожусь в мужья… Нас развели, я — рюкзак за плечи и…

Г и н а (доканчивает). …айда в лес! (С легким упреком.) А здесь кидаешься на невиновных женщин, мужество свое перед ними показываешь! Разве так это делается?.. И нечего хмуриться и краснеть. (Восхищенно.) Вот здорово, ты и вправду покраснел! Боже мой, сто лет не видала мужчину в стыду, с румянцем на лице! До чего же это красиво, как идет тебе! (Любуется им.) Дай поглядеть на тебя!

М а р и н (смущенно). Оставь, Гина, это…

Г и н а (внезапно решила). Дай мне твою руку! Ну, дай же! (Хватает руку Марина и целует ее.) Это моя благодарность за то, что стыд имеешь. Ты заслуживаешь самой лучшей девушки!

М а р и н. Не для меня теперь девушки.

Г и н а. А кто же? Вдов у нас в селе нет. Мужики только едят, пьют и спят. От такой жизни не скоро умрешь. Рай мужской в нашем селе, да и только! У нас и разведенных нет. Сельские женщины сами хорошо зарабатывают, а мужья не желают ни умирать, ни разводиться. У нас некоторые женщины получают по сто, по сто тридцать левов. А тебе, например, сколько платят?

М а р и н. Семьдесят