Пьесы болгарских писателей - Орлин Василев

Зоотехник почти втискивается в стену.

Эх, иметь бы патроны, да? Вот тебе патроны! Мне не жалко! (Бросает патроны к его ногам. Одновременно затыкает за пояс кинжал и скрещивает руки. Повелительным тоном.) Заряди пистолет!

Зоотехник после краткого колебания нагибается, не спуская глаз со Щеки, заряжает пистолет и выпрямляется.

Все в порядке? Можешь стрелять, если не расхотелось! (Идет к нему.)

Зоотехник поднимает пистолет.

(Останавливается в двух шагах, медленно поднимает руку и пальцем поправляет пистолет.) В пуп не люблю! Повыше! (Раздирает рубашку на груди.) Стреляй, ученая ворона!.. Трепло! Гад трусливый!

Лицо зоотехника напрягается, покрывается потом.

(Кричит.) Гад надушенный! Всем гадам гад! (Ударяет его по руке.)

Пистолет брякается об пол. Зоотехник не нагибается, чтобы подобрать его. Щека тоже. Так и стоят они друг против друга: один — внушительного роста, со шлемом на голове, другой — худой и маленький, с пылающими глазами и руками, скрещенными на груди. Щека поднимает руку и влепляет врагу одну и вторую пощечину. Хватает его за ремешок шлема и рывком опускает на землю, на колени. Зоотехник, как в гипнозе, сражен необыкновенной смелостью Щеки.

Могу сейчас раздавить тебя, как вошь! Но ты мне нужен! Ты спасешь наших псов. И отнесешь моей жене грязные онучи! Чтоб к завтрему были выстираны! И утюгом выглажены! (Хватает его за подбородок и поворачивает лицом к себе.) Понял?! (Отпускает его. Кричит.) Бай Начо, войди!

Н а ч о (входит. Видит зоотехника на коленях и от отвращения плюет). Тьфу-у!

Зоотехник понуро встает и идет к двери, но его останавливает голос Щеки.

Щ е к а. Погоди! (Садится, снимает онучи, свертывает их и сует ему в лицо.) На! Иди, пораскинь мозгами! (Открывает ему дверь.)

З о о т е х н и к  медленно выходит. Слышится тарахтенье мотора, звук постепенно удаляется.

Н а ч о (смотрит на Щеку изумленно, будто видит его в первый раз). Свят-свят-свят! Какие вещи творятся!.. А ты? Ты вылез из окопа, да?

Щ е к а. Эта сволочь хотела заставить меня вернуть все, что я проглотил за это время, кусок за куском… Соленые, горькие… И ради чего я терпел? Чтоб он не отнял у меня миску с молоком. Поклоны направо… налево… бей челом оземь! Ради… (про себя) пустой миски… А дело ясное: пнешь ее, миску-то — и все сразу становится на место. Не из-за чего жаться в окоп!

Н а ч о (с сочувствием). Что ж будешь делать с женой?

Щ е к а. Не буду оперировать щеку! Псам я и так нравлюсь!

Н а ч о. Тем более что псов еще надо спасти.

Щ е к а. Ты ведь говорил недавно, что кооператив — это мы. Кооператив может их спасти.

Н а ч о (вспоминает). Когда должно быть собрание?

Щ е к а. Сегодня вечером.

Н а ч о. Надо пойти!

Щ е к а. А я как же? Остаться тут и лизать раны? Не-ет! Раз уж откупорили — надо пить! (С мрачной решительностью, больше себе, чем Начо.) Дошла очередь до Щеки сказать свое слово. (Сурово.) Найду управу. Не все ж такие, как наш зоотехник. А тебя, бай Начо, об одном прошу — расскажи им о ямочках. Скажи: «Провода, товарищи, это провода, а человек… Человек — это человек! Не мучайте человека! Не трите на терке, не стругайте рубанком». Объясни им, а вдруг да проймет их. Ты и в войне участвовал, партизан прятал. Не могут они не посчитаться с тобой!

Н а ч о. Пошли…

С развевающимися бурками, с посохами на плечах оба пастуха тронулись в путь, но остановились у двери.

Щ е к а. А овцы?

Н а ч о. Подбросим им немного сена. Закроем ворота на засов и — айда! Псы покараулят.

Щ е к а. А как ты думаешь, если бы наши псы знали, для чего мы идем в село, они бы нам пятки лизали, а?

Н а ч о. Лизать, может, и не лизали, но с края света пришли бы…

Оба выходят; быстро, словно подхваченные вихрем. Доносится звон бубенчиков, перерастающий в музыку.

З а н а в е с.

СОВРЕМЕННАЯ БОЛГАРСКАЯ ДРАМАТУРГИЯ

Никогда болгарская драматургия не знала такого изобилия, как в наши дни. Активизация болгарских драматургов наметилась в период подготовки ко II Национальному смотру болгарского театра в 1959 году. В условия смотра входила постановка каждым театром одной современной и одной классической пьесы. В этом сезоне в репертуар театров было включено около 50 болгарских пьес, из которых больше 30 принадлежали современным авторам. Одной из пьес, получивших высокую награду, была драма Ивана Пейчева «Каждый осенний вечер».

Еще больший размах приняла подготовка к III Национальному смотру, состоявшемуся в 1964 году и вылившемуся в яркую праздничную демонстрацию всего лучшего, чего достиг болгарский театр за 20 лет социалистического развития. Показанные на смотре 37 драматических произведений были написаны за последние 5 лет и посвящены главным образом современным проблемам.

Современность стала определяющей в тематике болгарской драматургии.

Девять пьес были отмечены премиями на смотре, две из них вошли в этот сборник: «Передышка в Арко Ирис» Димитра Димова, «Когда танцуют розы» Валерия Петрова и «Смотри, сколько маков!..» Николы Русева. А драматический триптих «Лодка в лесу» Николая Хайтова, с которым читатели также смогут познакомиться, был написан совсем недавно.

Все эти пьесы относятся ко второму периоду становления болгарской социалистической драматургии, когда к ней обратилась значительная группа известных поэтов и прозаиков. Раньше драма несколько отставала в своем развитии от поэзии и прозы. Так было и в первый период, после Сентябрьского народно-освободительного восстания 1944 года. Пионером в создании новой драмы был Крум Кюлявков. В разгар антифашистского партизанского движения в Болгарии он написал пьесу «Борьба продолжается», посвященную этим событиям. Это была первая постановка героико-революционной драмы на сцене театра свободной Болгарии.

Вскоре появилась целая серия пьес на тему борьбы болгарского народа против фашизма. Они рождались стихийно, как непосредственный эмоциональный отклик на события и несли на сцену пафос героизма и революционную романтику. Писатели словно торопились высказаться, выразить свое отношение, вмешаться в ход развивающихся событий, выполнить свой гражданский долг. В пьесах было живое дыхание времени, пламенная вера в победу народа.

Сюжетную основу этих драм составляли сами факты борьбы, открытые столкновения с врагом. В эпически-приподнятом плане разворачивали авторы картины борьбы и победы народа. В отличие от прежних пьес, посвященных истории болгарского народа, по-новому решалась драматургами проблема героического: не подвиг отдельной личности, а героизм борющегося и побеждающего народа восторженно возвеличивался в этих произведениях. Пьесы отличались активной мажорной тональностью.

Драматургии этого периода подчас были свойственны и декларативность, и иллюстративность, и экспрессионизм, граничащий с плакатностью. Но было в этих пьесах и то, что придавало им особую ценность, — предельная ясность