Гамлет. Хоббит или Туда и назад - Джон Рональд Руэл Толкин

Сперва он отворил темницу Балина, а когда тот вышел, снова аккуратно ее закрыл. Можете себе представить, как был удивлен Балин. Он был очень рад выбраться из надоевшего тесного каменного мешка, он хотел теперь толком обо всем порасспросить Бильбо: что хоббит собирается делать дальше, ну и так далее.

– Нет времени, – сказал хоббит. – Иди за мной. Мы должны держаться все вместе. Или все спасутся, или не спасется никто. Это последний шанс. Если поймают, обуют в кандалы и неизвестно куда запроторят. Не спорь, будь умницей.

Он открывал дверь за дверью, пока число его последователей не возросло до двенадцати* – после долгого заточения все они были не слишком-то проворны. Сердце Бильбо трепыхалось каждый раз, когда кто-нибудь из гномов наталкивался на впереди идущего, ворчал или что-то шептал в темноте. «Будь он неладен, этот гномий кавардак!» – думал Бильбо. Но пока все шло хорошо и стражники им не встретились. Надо сказать, что этим вечером и в окрестных лесах, и во дворце шел большой осенний пир, и на нем гуляла почти вся королевская рать.

Двигаясь на ощупь, наконец добрались они до темницы Торина: далеко и глубоко она располагалась, но, к счастью, рядом с погребами.

– Побей меня гром! – сказал Торин, когда услышал, как Бильбо шепотом позвал его из коридора, – Гандальф, как водится, говорил правду! Настал срок, и ты сделался отличным грабителем. Мы все, конечно, навсегда к твоим услугам и у тебя в долгу, что бы теперь ни случилось. Но что же дальше?

Бильбо пришлось рассказать о своем замысле, хотя он не был уверен, что гномы его одобрят. Опасения оправдались: гномам план совсем не понравился, они принялись громко ворчать, несмотря всю на опасность такого поведения.

– Нас расколотит и расплющит*, вдобавок мы захлебнемся, – бубнили гномы. – Мы думали, ты стащил ключи, потому что у тебя есть здравая идея. Но это безумие!

– Отлично, – отозвался приунывший и одновременно раздосадованный Бильбо, – возвращайтесь в свои застенки. Я снова вас запру, и вы там спокойно посидите и придумаете хороший план. Правда, вряд ли мне удастся опять завладеть ключами, даже если я когда-нибудь снова решу попробовать.

Услышав это, гномы притихли. И, в конце концов, согласились с Бильбо: было очевидно, что они не способны ни найти обратную дорогу к своим темницам, ни пробиться наружу сквозь охраняемые колдовством ворота, а стоять в коридоре и ждать, пока их схватят, они тоже не захотели. Поэтому, следом за хоббитом, стали осторожно пробираться в нижние погреба. Увидели через приоткрытую дверь кравчего и начальника стражи: те мирно посапывали и счастливо улыбались. От вина Юных Лоз сон глубокий, а сны – сладкие. На следующий день у начальника стражи будет совсем другое лицо, хотя добросердечный Бильбо прокрался в комнату и повесил связку ключей ему на пояс.

– Это немного улучшит его положение, – решил хоббит, – Парень хороший, к узникам относился неплохо. Вот будет загадка для эльфов! Пусть думают, что это с помощью волшебства прошли мы сквозь все запертые двери и оказались на воле. Оказались на воле! Чтоб это сбылось, надо поторопиться!

Балину велели следить за кравчим и начальником стражи и подать знак, если они зашевелятся. Остальные спустились в погреб с люком. Нельзя было терять ни минуты. Бильбо знал – скоро придут эльфы, которым приказано под началом кравчего сбросить пустые бочки в поток. Эти бочки уже выстроили в ряд на полу. Были там бочки для вина, но они не годились: их сложно было открыть без шума и трудно потом закрыть. Но были и другие, в которых во дворец доставляли еду – масло, яблоки и прочую снедь. Вскоре нашлись тринадцать штук, в которых и уместились гномы. Правда, некоторые бочки были слишком просторными, и очутившиеся в них забеспокоились, не растрясет ли их и не расколотит ли о стенки. Бильбо отыскал солому и еще какую-то ветошь и постарался упаковать гномов со всей возможной при такой спешке тщательностью. Наконец двенадцать гномов были затарены*. Много мороки было с Торином, который крутился-вертелся и ворчал в своей бочке, как крупный пес в тесной конуре. Последним в бочку влез Балин и поднял шум и гам по поводу недостаточной вентиляции, причитая, что задохнется, хотя Бильбо и крышку-то еще не закрыл. Хоббит принялся затыкать дырки в стенках бочек и как можно плотнее прилаживать крышки. Он опять остался в одиночестве: перебегал от бочки к бочке и законопачивал последние отверстия, надеясь, что его план сработает.

Он еле успел. Через минуту-другую после того, как бочка Балина была закрыта крышкой, раздались голоса, и замерцал свет факелов. Болтая, посмеиваясь и напевая обрывки песен, в погреб ввалились эльфы. Они ушли с веселого пира и хотели как можно скорее вернуться к столу.

– Где же кравчий – старина Светляк*? – спросил один. – За столом я его не видел. Он должен быть здесь и сказать, что мы должны сделать.

– Я ведь могу и разозлиться, если придется ждать этого копушу! Приходится тут торчать, когда наверху веселятся, – добавил другой.

– Ха-ха! – прозвучал ответ. – Старый олух засунул голову в кувшин. У них с командиром тут свой маленький пир.

– Разбудите его! Потрясите! – нетерпеливо закричали остальные.

Светляку не понравилось, что его трясут, будят, да еще и потешаются над ним.

– Что так поздно заявились? – заворчал он. – Я вас жду, жду, а вы пьете и веселитесь, позабыв о работе. Не диво, что я заснул.

– Не диво, – ответили ему, – ведь дело в кувшине. Дай-ка нам для начала попробовать твоего снотворного. А тюремщика не буди. По нему видно, что свою долю он уже получил.

Они выпили и сильно повеселели. Но сохранили остатки здравого смысла.

– Не бережешь ты нас, Светляк! – закричали эльфы. – Слишком рано начал праздновать и все перепутал. Судя по весу, среди пустых бочек ты понаставил и полные.

– Работайте, работайте! – прорычал кравчий. – Мало ли что почудилось вашим дырявым рукам! Там только бочки, которые надо сбросить в поток. Делайте, что говорю.

– Ладно, ладно, – отозвались эльфы и покатили бочки к люку. – Но это ты ответишь, если в реку улетят бочки, полные королевского вина и масла, и люди Озерного города попируют за наш счет.

Бочка в люк катись,

в воду вниз вались!

Бух да плюх!

Плыви дальше во весь дух!

Так они пели, а бочки одна за другой, громыхая,