Гамлет. Хоббит или Туда и назад - Джон Рональд Руэл Толкин

– Я Торин сын Траина сына Трора, Короля в Горе! – зычным голосом провозгласил гном, и вид у него был соответствующий, несмотря на рваную одежду и измазанный грязью колпак. Золото мерцало у него на шее и поясе, пронзительно глядели его черные глаза. – Вот я и вернулся! И хочу видеть градоначальника!

Все не на шутку всполошились! Те, что поглупее, даже выбежали из хибары, словно в надежде, что Гора прямо сейчас превратится в золото и желтой станет в ночи озерная вода. Старшина стражников выступил вперед.

– А кто они? – спросил он, указав на Фили, Кили и Бильбо.

– Сыновья дочери моего отца, – ответствовал Торин. – Фили и Кили из рода Дарина. А это господин Торбкинс, прибывший вместе с нами с запада.

– Если вы пришли с миром, отложите в сторону оружие, – потребовал старшина.

– У нас его нет, – ответил Торин, и так оно почти что и было – ножи вместе со славным мечом Гоблинорезом у гномов отобрали Лесные эльфы. У Бильбо же остался упрятанный, как прежде, короткий меч, но хоббит о нем промолчал.

– Оружие не нужно тому, кто вернулся за своим, как было предсказано еще в старые времена. Да и вас слишком много, чтоб вступать с вами бой. Ведите нас к градоначальнику!

– У него идет пир, – сказал старшина.

– Тем более ведите, – вмешался Фили, которому уже надоели все эти проволочки. – Мы устали и оголодали в долгой дороге. Наши товарищи нездоровы. Хватит разговоров, поторопитесь, а не то как бы ваш начальник не сделал вам выговора.

– Хорошо, идите за мной, – согласился старшина. Окруженные шестью стражниками, они, миновав мост, прошли через ворота к рыночной площади. Она представляла собой круглую просторную водную гладь, огражденную высокими сваями, на которых стояли дома, размером побольше, чем в остальных частях города, вдоль этих домов шли длинные деревянные причалы со спускавшимися к воде ступенями да лесенками. Просторный зал одного из домов был освещен множеством огней, наружу долетал гомон множества голосов*. Вошли внутрь и, щурясь от света, остановились перед длинными столами, за которыми сидело много народа.

– Я Торин сын Траина сына Трора, Короля в Горе! Я возвратился! – громко произнес Торин от самых дверей, прежде чем старшина стражников успел что-либо сказать. Все резко поднялись на ноги. Градоначальник вскочил со своего высокого кресла. Но сильнее всех были изумлены эльфы-плотогоны, которые сидели под самой стенкой. Протолкавшись к столу градоначальника, они закричали:

– Это узники, сбежавшие из темниц нашего короля! Бродяги и проходимцы, которые ничего путного про себя сказать не смогли! Шлялись по лесу и приставали к нашим товарищам!

– Это правда? – спросил градоначальник. То, что сказали эльфы, по его мнению, звучало убедительней, чем возвращение Короля в Горе, даже если допустить, что этот король когда-либо существовал.

– Правда в том, что когда мы шли в наши земли, король эльфов бесчестно заманил нас в ловушку и без всякого основания заточил в темницу, – отвечал Торин. – Но ни замкѝ, ни решетки не удержат того, кто возвращается домой, как было предсказано в старые времена. Разве этот город принадлежит Лесным эльфам? Разве я веду разговор с плотогонами Лесного короля, а не с главой Озерного города людей?

Тут градоначальника охватили сомнения, и глаза его забегали из стороны в сторону. Король эльфов был в этих краях весьма влиятелен, и градоначальник совершенно не хотел с ним ссориться, к тому же его не особо заботило, что было предсказано в старые времена, он больше пекся о товарообороте и пошлинах, грузах и золоте, благодаря чему и получил свою должность. Но остальные были настроены по-другому, поэтому все решилось быстро и без его участия. Новость вырвалась за дверь и, как пожар, распространилась по городу. Приветственные клики раздавались в зале и снаружи. На причалах множились звуки торопливых шагов. Доносились отрывки древних песен о возвращении Короля в Горе, никого не заботило, что это вернулся не сам Трор, а его внук. Где-то громко запели, и песня раскатилась над озером:

Былого царства слава

вновь засверкает скоро!

Зазеленеют травы,

король вернется в Гору!

В короне из рубинов,

настроит арфы струны,

и зазвучит старинный

напев о годах юных.

И лес взойдет высокий

на склоны гор навеки.

Богатств польют потоки

и золотые реки.

Заблещут ярко воды

и песня ввысь взовьется!

Рассеются невзгоды,

когда король вернется!

Вот так, или почти так, они пели, только песня была гораздо длиннее. И сопровождалась радостными возгласами, с ней смешивались звуки арф и скрипок. Даже старики не помнили такого оживления в Озерном городе. Эльфы-плотогоны тоже были не на шутку удивлены и напуганы. Они, конечно, не догадывались, как Торину удалось сбежать, и начинали задумываться, не сделал ли их король серьезную ошибку. Что касается градоначальника, то ему не осталось ничего другого, кроме как присоединиться к общему воодушевлению, во всяком случае, на время, и притвориться, что он верит словам Торина. Поэтому он уступил ему свое высокое кресло, а Фили и Кили усадил на почетные места по обе стороны от Торина. Даже Бильбо досталось место за центральным столом, и среди общей суматохи никто не спросил, откуда он взялся – а ведь про него ни в одной песне не было и смутного намека.

Вскоре в город были доставлены остальные гномы, вызвав новое воодушевление. Их и подлечили, и накормили, и предоставили им жилище, их ублажали самым восторженным образом. Торину и его компании отвели просторный дом, в их распоряжении были лодки с гребцами, толпы народу день напролет распевали под их окнами песни, и стоило кому-нибудь из гномов высунуть наружу кончик носа, тут же раздавались приветственные крики.

Некоторые из этих песен были старыми, а некоторые – совсем новыми, в них выражалась уверенность в скорой смерти дракона и в том, что богатые дары поплывут по реке в Озерный город. Новые песни, в основном, заказал градоначальник, и они не особо нравились гномам. Зато они пришли в себя, потолстели и набрались сил. За неделю гномы приобрели прежний вид, обрядились в красивую одежду – каждый своего цвета, бороды их были расчесаны и подстрижены, а поступь – полна достоинства. Торин расхаживал и посматривал по сторонам так, как будто уже воцарился в Горе, а дракон изрублен в мелкие кусочки.

Как он и обещал, добрые чувства гномов к махонькому хоббиту все нарастали. Они перестали тяжело вздыхать и ворчать*. Пили за здоровье Бильбо,