Гамлет. Хоббит или Туда и назад - Джон Рональд Руэл Толкин

похлопывали его по плечу и, вообще, хлопотали вокруг него, что было не лишне, поскольку сам хоббит особого воодушевления не испытывал. Он не забыл, как посмотрела на него Гора, а при мысли о драконе холодок пробегал у него по спине. Три дня он кашлял и чихал и не выходил из дома, но и после все его речи на банкетах сводились к «Бдальшое бдасибо»*.

А тем временем плотогоны с товаром вернулись вверх по реке в королевский дворец и застали там нешуточный переполох. Мне до сих пор не известно, что сталось с начальником стражи и кравчим. Находясь в Озерном городе, гномы даже и не заикались о ключах и бочках, а Бильбо соблюдал осторожность и не делался невидимым. Но, хоть эльфы многого не знали, зато о многом догадывались, правда, господин Торбкинс так и остался для них загадкой. Во всяком случае, теперь королю была ясна цель гномов, или он думал, что ясна, и про себя он приговаривал: «Ладно, ладно! Мы еще посмотрим! Никаким сокровищам не пройти сквозь Мрачный лес без того, чтобы я не вставил свое слово. Но, в любом случае, они получат по заслугам и плохо кончат». Он не верил, что гномы смогут одолеть дракона в схватке, и считал, что они прибегнут к краже – он был мудрый король, во всяком случае, мудрее людей в Городе, хоть и оказался не совсем прав, о чем мы узнаем в конце. Он разослал соглядатаев на берега озера и в сторону Горы – насколько те отважились к ней подойти – и стал ждать.

Недели через две Торин решил, что время выступать. Пора было просить помощи, пока в Городе преобладало воодушевление. Не стоило дожидаться, чтобы оно пошло на спад. Поэтому он оповестил градоначальника и городской совет, что вскоре его отряд собирается выступить к Горе.

Тут градоначальник впервые удивился и даже слегка испугался: а вдруг Торин и вправду наследник древних королей? Он не думал, что гномы отважатся отправиться к Смарду, и считал их жуликами, которые рано или поздно себя выдадут и будут выгнаны прочь. Но он ошибся. Торин был настоящий потомок Королей в Горе, а на что только не пойдет гном, чтобы отомстить и вернуть свое добро.

Но градоначальник нисколько не жалел об их отъезде. Содержать их было недешево, а кроме того, прибытие гномов привело к длинным выходным, во время которых все дела встали. «Что ж, пусть пойдут и потревожат Смарда. Посмотрим, как он их приветит», – подумал он. А сказал следующее:

– Конечно, о Торин, сын Траина и внук Трора! Вы должны вернуть свое. Время пришло, говорят предания. Мы поддержим вас всем, чем сможем. И рассчитываем на вашу благодарность после того, как вы снова получите свое королевство.

Поэтому в один из следующих дней, средь наступившей уже поздней осени, когда задули студеные ветра и листья посыпались с деревьев, три большие лодки отчалили от Озерного города, заполненные гребцами, гномами, господином Торбкинсом и съестными припасами. Лошади и пони были посланы по береговым тропам, чтобы встретиться с лодками в условленном месте. Градоначальник и его советники распрощались с гномами, спустившись прямо к воде по идущим от ратуши ступеням. Горожане распевали песни, стоя на причалах и высунувшись из окон. Белые весла со всплеском окунулись в воду, к северу отплыли они, к последнему действию своего длинного путешествия. Несчастным чувствовал себя один Бильбо.

________________

*поругиваясь да постанывая – muttering and moaning.

*был освещен множеством огней, наружу долетал гомон множества голосов – shone many lights and there came the sound of many voices.

*вздыхать и ворчать – groans or grumbles.

*бдальшое бдасибо – thag you vary buch (от thank you very much).

Глава 11

На приступочке

За два дня прошли на веслах Продолговатое озеро, стали выгребать вверх по Проточной реке, над головой теперь мрачно высилась Одинокая гора. Течение было сильным, и продвигались не быстро. К концу третьего дня, поднявшись по руслу на несколько верст, пристали к берегу и высадились. Здесь к отряду присоединились лошади, навьюченные опять же провизией и прочей необходимой поклажей, а также пони для гномов и Бильбо. Что смогли, перегрузили на пони, остальное сложили под навес, и никто из горожан не остался даже до утра, слишком уж близка была тень от Горы.

– Ни в коем случае, пока не сбылись песни! – сказали горожане.

В этих диких местах легче было поверить в дракона, чем в Торина. Но склад, и в самом деле, не нуждался в охране, ведь округа была безлюдна и пуста. Поэтому сопровождающие, несмотря на скорую ночь, быстро удрали – по реке и по берегу.

Сиротливой выдалась ночевка. Было холодно, и все приуныли. На следующий день тронулись в путь. Сзади ехали Балин и Бильбо, каждый из них вел за собой тяжело груженного пони, а остальные, спешившись, искали дорогу, ведь троп не было. Двигались на северо-запад, удаляясь от Проточной речки и подбираясь к крупному южному отрогу Горы*, прянувшему им навстречу.

Это был изнурительный поход. Крались молча. Не было ни смеха, ни песен, ни звона арф, приподнятое настроение и надежды, что шевельнулись в сердцах от прозвучавших на озере старых песен, сменились подавленностью. Близился конец похода, и конец этот мог оказаться ужасным. Округа выглядела пустынно и печально*, хоть раньше, как сказал Торин, была зеленой и приветливой. Трава почти не росла, вскоре пропали кусты и деревья, и о том, что они когда-то тут были, говорили только остатки обломанных и обугленных* стволов. Отряд добрался до Драконовой пустоши, и добрался уже на исходе года.

Подошли к склону горы, по-прежнему не встретив ни какой-либо опасности, ни следов дракона, кроме самой пустоши, которую он выжег вокруг своего логова. Темная и молчаливая простерлась перед ними и над ними Гора. Первый свой лагерь разбили на западном склоне южного отрога Горы, неподалеку от возвышения, что звалось Воронов холм. На этом холме когда-то был сторожевой пост, но они не решались подняться на него: верхушка холма была открыта для всех глаз.

Перед тем как выступить к потайному входу на западном отроге, на который они возлагали все свои надежды, Торин послал разведку на юг к Главным Воротам. Отправились Балин, Фили и Кили, а с ними Бильбо. Прошагали под безмолвными серыми скалами к подножию Воронова холма. Внизу река, огромной петлей изогнувшись на равнине Дола, быстрым и шумным потоком бежала к Озеру. С высоких отвесных скал, под которыми на