Гамлет. Хоббит или Туда и назад - Джон Рональд Руэл Толкин

– Все, что осталось от Дола, – сказал Балин. – Раньше громко звонили его колокола, а по склонам росли зеленые леса, укрывая изобильную и радостную долину.

Балин произнес это с мрачной грустью, ведь он был рядом с Торином в день, когда налетел дракон.

Они не рискнули и дальше двигаться по реке и шли вдоль оконечности южного отрога, пока, припав к земле за камнями, не разглядели вход в пещеру – он чернел в стене голых скал, протянувшейся между двумя выступами Горы*. Из пещеры выбегала Проточная речка и вылетали клочья темного дыма. Все было неподвижно среди этой пустоши, за исключением воды и дыма, а еще нет-нет да появлялся в небе черный зловещий силуэт птицы. Слышен был только шум бегущего по камням потока, да раздавался то и дело резкий птичий крик.

Балина передернуло.

– Пора возвращаться. Не стоит тут задерживаться. И не нравятся мне эти вороны. Похожи на вражеских разведчиков.

– Дракон по-прежнему жив-живехонек и, судя по дыму, лежит в пещере под Горой, – заключил Бильбо.

– Это еще ничего не доказывает, – возразил Балин. – Хотя в главном ты прав. Но он мог куда-то на время улететь, или спрятаться в засаде на склоне, а дым по-прежнему будет выходить из Горы, столько там набралось его вонючего чада.

С мрачными мыслями под карканье круживших над головой ворон изнурительной дорогой вернулись в лагерь. Совсем недавно, в июне, гостили все они в светлом доме Элронда, теперь же осень потихоньку подкрадывалась к зиме, и казалось, что с той прекрасной июньской поры прошел целый год. А они очутились посреди грозной пустоши без всякой надежды на подмогу. Подошло к концу путешествие, но по-прежнему далека была их цель. Все упали духом.

Но меньше других, как ни странно, Бильбо. Он часто просил у Торина карту и, вглядываясь в нее, раздумывал над рунами и над тем, что подсказывала надпись лунными буквами, прочитанная вслух Элрондом. Именно хоббит побудил гномов к небезопасным поискам тайной двери на западном склоне Горы. Они перенесли лагерь в длинную узкую долину меж невысоких крутых протянувшихся к западу отрогов. Дно этого ущелья шло даже ниже пролегшей вокруг равнины. Тут было меньше следов от хищных лап дракона, и здесь отыскали они траву для своих пони. Из лагеря, что весь день, пока солнце не начинало сползать к лесу, был в тени под обрывом и скалой*, разбившись на группы, топали они на поиски троп, ведущих в гору. Если карта не врала, то где-то за утесом на южном склоне ущелья схоронилась дверь. Но изо дня в день возвращались они ни с чем. И, в конце концов, совершенно неожиданно, нашли то, что было нужно.

Однажды Фили, Кили и хоббит, спускаясь обратно к лагерю вдоль южного склона ущелья, стали под обрывом перебираться* через съехавшие с него груды камней. Примерно в полдень, протискиваясь между обрывом и похожим на отдельно стоящую колонну большим камнем, Бильбо наткнулся на уходящие вверх грубые ступени. Затаив дыхание, пошли по ступеням и обнаружили порой терявшиеся, порой снова различимые признаки узкой тропы, что взобралась по южному скату ущелья и привела их на тянувшийся к северу еще более узкий уступ. Глянули вниз, увидели вдали свой лагерь и поняли, что оказались на вершине утеса в самом начале долины. Не говоря ни слова, прижимаясь правым боком к скале, друг за другом шли они вдоль уступа, пока стена не распахнулась и не открылась небольшая ниша с крутыми стенками – уютная, заросшая травой площадка. Снизу эту нишу было не разглядеть – от глаз ее укрывал уступ, по которому они пришли, издали же она казалась просто темной трещиной в скале. Это была именно площадка, а не пещера – задрав головы, они увидели над собой небо. На дальнем конце площадки шла вверх плоская стена, у земли она была гладкой и строго вертикальной, словно ее сложил каменщик, хотя не было видно ни швов, ни стыков. Не было также ни притолоки, ни порога, ни засова, ни какого другого запора, ни замочной скважины, но они не сомневались – наконец-то отыскалась потайная дверь.

Колотили по ней, толкали и налегали на нее, просили впустить, бормоча обрывки заклинаний, открывающих двери, но она и не шевельнулась. Измученные, уселись отдохнуть на траву под дверью, а к вечеру начали длинный спуск вниз. Ночью никто в лагере не мог уснуть, а утром стали собираться в поход. В лагере оставили только Бофура и Бомбура – сторожить пони и припасы, которые привезли от реки. Остальные двинулись по долине, затем вверх по найденной вчера тропе к узкому уступу. Его ширина не давала пронести ни тюк, ни узел, тем более что откос под уступом был высотой саженей в двадцать с острыми скалами внизу. Но так как у каждого была плотно намотанная вокруг пояса длинная веревка, то все успешно добрались до поросшей травой площадки.

На ней разбили третий по счету лагерь, подняв снизу на веревках все, что было нужно. На веревке же спускали порой кого-нибудь из гномов половчей, например, Кили – обменяться хоть какими-то новостями и сменить на посту Бофура, которого втягивали в верхний лагерь. Бомбур же наверх не подымался – ни на веревке, ни по тропе.

– Я слишком тучен, чтобы, как муха, разгуливать по этим скалам, – говорил он. – У меня закружится голова, я наступлю себе на бороду, и вас снова станет тринадцать. Да и веревка, связанная из кусков, меня не выдержит.

На его счастье, он ошибался, и вы скоро об этом узнаете.

Со временем они исследовали уступ к северу от площадки и обнаружили тропу, которая все выше и выше забиралась в гору, но не рискнули далеко по ней подняться, к тому же, в этом не было смысла. Выше царила тишина, которую не нарушали ни крик птицы, ни какой другой звук, кроме воя ветра в разломах скал. Сами же они разговаривали тихо, обходились без песен и окликов, поскольку за каждым камнем чудилась опасность.

Попытки разгадать секрет двери ни к чему не привели. В запале они не обращали внимания на то, что говорили лунные буквы, и всё старались открыть спрятанный в гладкой стене вход. Из Озерного города гномы привезли кирки и другие горняцкие инструменты и попытались ими воспользоваться. Но при ударах по камню рукояти инструментов раскалывались, гномы сильно отбивали себе руки, стальные же наконечники ломались или