Носитель: Цена знания - Иван Несветов

— Мне страшно, Элиза, — прошептал он, и его глаза предательски заблестели. — Я смотрю на этот кошель и вижу не золото. Я вижу... смерти тех людей. И я не могу перестать думать о том, что завтра кто-то придет за мной. И за тобой.

Элиза нахмурилась. В её взгляде промелькнуло раздражение, но оно тут же сменилось чем-то мягким, чего она сама от себя не ожидала. Она видела, как он борется с собой: его тело застыло в неестественно ровной позе, но губы подрагивали.

— Ну же, Райан, — она вздохнула и, помедлив, положила ладонь ему на затылок, слегка взъерошив его отросшие волосы. — Ты слишком много думаешь. Мы справимся. Я серьезно. Моей удачи хватит на двоих.

Райана буквально прошибло током от этого прикосновения. Тепло её руки было самым реальным, что он чувствовал за последние сутки. Всё это пассивное знание — давление пара в трубах, расчеты износа стен — на мгновение отошло на задний план, вытесненное сумасшедшим стуком его собственного, живого сердца. Он густо покраснел, до самых кончиков ушей, и неловко отвел взгляд, чувствуя себя абсолютно беззащитным.

— Не надо ходить к Шраму за остатком, рыжая, — раздался из угла дребезжащий голос Морта.

Старик сидел у очага, ковыряя в зубах обломком спички. Он снова был дряхлым, жалким обрубком человека, который, казалось, и собственной тени боится. Но Райан, сквозь нахлынувшие чувства к Элизе, пассивно зафиксировал, как Морт на мгновение замер, прислушиваясь к звукам снаружи.

— Это еще почему? — Элиза обернулась к нему, не убирая руки с головы Райана. — У него мои деньги.

— Деньги — они как крысы, — прошамкал Морт, не глядя на нее. — Когда их много в одном месте, они начинают пищать. Шрам — старый кот. Он уже всё понял. Коды твои — это кость, которую он бросит Хранителям, чтобы те не сожгли его мирок вместе с ним.

Старик сплюнул в золу.

— Если хотите дожить до рассвета — берите пожитки и уходите из города. Сейчас. Через Северный шлюз, там стража ленивая, за пару монет глаза закроют. А про золото Шрама забудь. За него уже заплачено... не тобой.

Элиза застыла. Она посмотрела на кошель на столе, потом на Райана. В её глазах боролись жадность воровки и тот самый звериный инстинкт выживания, который не раз спасал ей жизнь.

— Соул? — позвала она, и в её голосе впервые прозвучала неуверенность.

Райан сглотнул, пытаясь унять дрожь в руках. Несмотря на неловкость от её близости, внутри него снова всплыло знание, четкое и холодное: «Акустический фон сектора изменился».

— Он прав, Элиза, — прошептал Райан, накрыв её ладонь своей — такой же дрожащей и окровавленной. — Нам нельзя здесь оставаться. Пожалуйста. Пойдем отсюда.

Элиза посмотрела на их соединенные руки, потом на золото. С тихим ругательством она сгребла кошель в карман.

— Проклятье. Ладно. Ты прав, слишком всё гладко прошло. Со Шрамом так не бывает. Уходим.

Морт в углу тихо хмыкнул, закрывая глаза. Он сделал свой ход — едва заметный, туманный, как и полагается Королю, который хочет остаться невидимым.

— Идите, — прошелестел старик. — И не оглядывайтесь. В этом городе стены имеют уши.

Глава 6

Морт проводил их взглядом до самого порога. Как только дверь за Райаном и Элизой закрылась, старик перестал шаркать. Он подошел к окну, отодвинул одну из досок и достал из щели в кладке крохотный костяной свисток. Звук, который он издал, был тихим и высоким — лишь тонкое колебание воздуха.

Через минуту из теней соседних переулков одна за другой начали просачиваться тени. Оборванцы, чистильщики стоков, пьянчуги и калеки. Они не задавали вопросов. Они ждали.

— Город застоялся, — негромко произнес Морт, и его голос теперь рокотал, как подземный обвал. — Хранители решили, что порт — это их личная песочница. Пора напомнить им, на чем стоят их причалы.

Он кинул на стол медный жетон с выгравированным изображением крысы.

— Вскрывайте склады Шрама. Весь алкоголь — на улицы. Поджигайте деготь у северных пакгаузов. Если увидите патруль — бейте в колокола «пожар». Пусть захлебнутся в собственной дисциплине.

Тени исчезли так же тихо, как и появились.

Райан и Элиза пробирались через лабиринт из грузовых контейнеров, когда порт внезапно взорвался звуками. Это не было началом сражения. Это был хаос.

Где-то в паре кварталов от них с грохотом перевернулась цистерна с дешевым спиртом, и через минуту воздух наполнился диким хохотом и звоном разбитых бутылок. В небо взметнулись столбы черного дыма — кто-то поджег деготь и ветошь у самых казарм Ищеек.

— Что за чертовщина? — Элиза вжалась в нишу, крепко сжимая руку Райана. — Весь район как с цепи сорвался.

Райан замер, прислушиваясь. Архив в его голове лихорадочно обрабатывал данные, но теперь они были другими.

«Акустический шум: 110 децибел. Рассеивание внимания поисковых групп: 85%. Координация оцепления нарушена массовыми беспорядками».

Они увидели, как мимо их укрытия пробежал отряд Ликвидаторов. Обычно собранные и устрашающие, сейчас они выглядели растерянными: им в спины летели пустые бутылки и гнилая рыба, а из окон доносился пьяный ор портовых грузчиков и визги проституток. Оцепление, которое должно было стать стальным кольцом, превратилось в дырявое решето.

— Гляди, — Райан указал на дорогу, ведущую к Северным воротам.

Там, под прикрытием густого дыма от горящих складов, стражники ворот были слишком заняты тем, что пытались отогнать толпу бушующих нищих от арсенала. Внимание Ищеек было приковано к огню и дракам.

— Сейчас, — Элиза потянула его за собой. — Пока они не опомнились!

Они бежали мимо горящих бочек, мимо дерущихся матросов, и Райан чувствовал странное единство с этим грязным, кричащим хаосом. Город защищал самым привычным способом — через беспорядок.

Когда они проскользнули к узкой калитке для персонала в тени главных ворот, Райан в последний раз оглянулся на полыхающий порт. Ему показалось, что на одной из крыш он увидел силуэт старика. Морт не махал на прощание. Он просто стоял там, наблюдая, как его грязная, безумная и непредсказуемая армия ставит на колени главный карательный инструмент Ордена.

— Уходим, — Элиза сжала его ладонь, увлекая за собой. — Теперь только вперед.

Дым от горящих складов порта здесь, у Северных ворот, стоял плотной, едкой пеленой. Гул беспорядков доносился отрывистыми выкриками и звоном разбитого стекла, но сами ворота — массивная кованая