Носитель: Цена знания - Иван Несветов

вчерашний хаос в секторе С-4, помнил колючие вопросы следователя Варна и ту кучку серого пепла, что осталась от бесценной реликвии. Дрейк был солдатом Ордена, и его инстинкты орали о том, что правила игры изменились, не поставив его в известность.

— Полковник, — голос Первого Хранителя прозвучал как треск сухого пергамента. — Магистериум официально затребовал досье на Томаса Соула. Сведения из управления подтверждают: Варн отказался от версии с контрабандой гальванобатарей. Он ищет аномалию. Это проблема.

Дрейк едва заметно сжал челюсти. Ему не сказали, кто именно в управлении Магистериума сливает эти данные. Ему просто выдали факт, как выдают порцию угля для котла. Главам Ордена не нужны были его советы — им была нужна его исполнительность.

— Варн — ищейка, — сухо ответил Дрейк, и его голос в мертвой тишине зала показался слишком громким. — Он найдет след в пригороде по остывающим механизмам и перепуганным свидетелям. Если он свяжет Райана с историей его отца раньше нас…

— Ваша задача — не строить прогнозы относительно методов Магистериума, полковник, — оборвал его Шестой Хранитель. Его маска чуть наклонилась вправо, создавая иллюзию живого взгляда в пустых глазницах. — Ваша задача — изъять собственность Ордена. Райан Соул перестал быть личностью в тот момент, когда коснулся стабилизатора. Теперь он — Архив. Его физическое состояние вторично, пока центральная нервная система способна удерживать данные.

Дрейк почувствовал холод, исходивший от конклава. В их понимании Соул не был беглецом, он был сломавшимся инструментом, который нужно вернуть на верстак. Или утилизировать, сохранив ценные детали.

— У вас есть «Стигмат»? — спросил Первый.

Дрейк коснулся продолговатого футляра на поясе, обтянутого черной кожей. Внутри него, за слоями свинца и латуни, что-то едва слышно вибрировало, откликаясь на фантомную боль уничтоженного артефакта.

— Да. Резонантор настроен.

— Тогда выступайте. «Певчие птицы» уже патрулируют небо над пригородной зоной. Если кавалерия Варна окажется слишком близко к цели — устраните препятствие. Магистериум не должен наложить лапу на то, что принадлежит Хранителям. Любой ценой, полковник. Система не должна умереть вместе с ним.

Дрейк коротко кивнул и развернулся, чеканя шаг по обсидиану. Он ненавидел эти залы, ненавидел фарфоровое молчание масок и их высокомерную уверенность в собственной непогрешимости. Но больше всего он ненавидел то, что ему снова приходилось подчищать ошибки Соулов. Отец был тихим сумасшедшим. Сын стал системным сбоем.

Когда тяжелые бронзовые двери за полковником закрылись, Шестой Хранитель медленно повернул голову к Первому.

— Вы уверены, что наш источник в Магистериуме не ведет двойную игру? Информация о пометках Варна приходит подозрительно быстро.

— В этом городе каждый ведет свою игру, — ответил Первый. — Но пока мы читаем мысли следователя раньше, чем его собственное руководство, мы на шаг впереди. Ищите Райана Соула. Если Архив окончательно синхронизируется с его сознанием, мы потеряем контроль. А этого Орден допустить не может.

Серый рассвет за Стеной не принес света — только смену оттенков тумана. Райан сидел на корточках в тени опрокинутого котла, глядя на свои руки. Пальцы послушно сгибались, но для него это было так, словно он управлял марионеткой через мутное стекло. Ни тепла, ни веса, ни боли. Только визуальный контроль.

— Соул, подъем! — Элиза резко выпрямилась, поправляя потяжелевший от золота пояс. В её глазах горел лихорадочный, почти безумный азарт. — Хватит любоваться своими граблями. Нам нужно рвать когти. Сейчас туман самый плотный.

Она указала на север, туда, где за горизонтом пряталась тень индустриального Кронштадта.

— Нам нужен большой город, Райан. Крупный промышленный хаб. Там такие, как мы, — мусор под ногами, нас никто не заметит. Там мы отмоемся, найдем врача для твоих рук и заляжем на дно. Если сейчас наляжем на ноги, к закату будем у первого тракта. Прорвемся!

Райан медленно поднял на неё взгляд. В его глазах не было её лихорадочного огня. Там была пустота, заполненная холодными строками данных. Архив внутри него уже просканировал горизонт и вынес вердикт.

— Мы не дойдем до тракта, Элиза, — произнес он, и его голос прозвучал пугающе ровно, лишенный всякой эмоциональной окраски. — Вероятность перехвата на открытой местности в течение двух часов — девяносто восемь процентов. Кавалерия Магистериума уже разворачивается веером. Дирижабли Хранителей используют тепловизоры. В этой пустоши мы для них — единственные источники тепла.

— К черту твои проценты! — она шагнула к нему, рывком вздернув за воротник. — Ты предлагаешь сидеть здесь и ждать, пока на нас нацепят кандалы?

— Я предлагаю вернуться, — тихо ответил Райан.

Элиза замерла, её пальцы на его плече дрогнули. Она посмотрела на него так, словно он только что признался в безумии.

— Назад? Ты спятил, кодификатор! Там Ищейки на каждом углу, там весь Орден стоит на ушах! Это самоубийство!

— Это логика, — Райан отвел её руку — плавно, с механической точностью, не чувствуя сопротивления её мышц. — Весь город уверен, что мы бежали. Хранители стягивают силы к внешнему периметру. Они смотрят наружу, Элиза. Они ищут нас в пригородах, в лесах, будут искать и в Кронштадте. Если мы сейчас вернемся через технические шлюзы, мы окажемся в мертвой зоне их внимания. В столице за триста тысяч человек. Там пар, там шум, там тысячи мест, которые Хранители не проверяли годами. В пустоши мы — мишени. В городе мы — пыль.

Элиза тяжело дышала, глядя на массивную, давящую стену столицы, которая возвышалась над туманом, как надгробие. Идея была безумной, отбитой наглухо, но в ледяном тоне Райана была правда, которую её инстинкт воровки не мог игнорировать.

— Вернуться в клетку, когда дверца открыта... — прошептала она. — Это... это либо гениально, либо мы сдохнем в первый же час.

— Мы уже мертвы для них, — Райан встал, его позвоночник привычно выпрямился, принимая идеальную осанку. — Мы просто вернемся туда, где нас сейчас не ищут.

Элиза горько усмехнулась, качая головой. Она посмотрела на его онемевшие руки, на его застывшее, почти восковое лицо и поняла, что спорить бесполезно. Этот Райан просто вычислял путь наименьшего сопротивления.

— Ладно, реалист. Показывай дорогу к своим шлюзам. Но если нас прижмут у входа — я не буду сдаваться. Я подохну, кусаясь. Понял?

Райан ничего не ответил. Он уже развернулся к Стене, пассивно фиксируя циклы вращения лопастей дирижабля в небе. Он знал: это не побег. Это возвращение в эпицентр сбоя.

Вдруг Райана качнуло. Взгляд, только что четко фиксировавший траектории