Носитель: Цена знания - Иван Несветов

дирижаблей, затуманился, а в ушах зашумело так, словно в черепную коробку нагнали перегретый пар. Аналитический блок Архива ушел на задний план, оставив Райана один на один с тем, что он только что произнес.

— Нет... — выдохнул он, и его голос сорвался на хриплый шепот. — Что я... Элиза, нет.

Он посмотрел на массивную, давящую стену столицы. Инстинкты, те самые первобытные человеческие инстинкты, которые вопили «Беги! Спасайся! Уходи как можно дальше!», наконец пробились сквозь вычислительную тишину. Его затрясло — мелко, судорожно.

— Я не хочу туда возвращаться, — он попятился, едва не споткнувшись об обломок ржавой арматуры. — Там... Там Ищейки. И Хранители. Они... они меня разберут, Элиза. По винтику. Я не смогу...

Он схватил себя за голову онемевшими руками. Он видел, как его пальцы впиваются в волосы, но не чувствовал этого, и от этого диссонанса паника стала почти осязаемой.

— Это не я! — Райан почти закричал, глядя на Элизу расширенными от ужаса глазами. — Оно считает, что так эффективнее. Оно считает город безопасным. Но мне страшно! Я хочу в Кронштадт, я хочу к врачу, я хочу просто уйти!

Элиза замерла, глядя на это стремительное превращение холодного стратега обратно в загнанного, дрожащего мальчишку. Она видела, как он борется с собственной тенью, и эта борьба пугала её больше, чем патрули Хранителей.

— Но Оно право, Соул, — тихо произнесла она, делая шаг к нему. — Посмотри на небо. Нас там сцапают через час. Твое… что бы это ни было… оно не врет.

Райан всхлипнул, закрыв лицо ладонями. Он чувствовал себя марионеткой, которую кукловод заставляет идти прямо в пасть к волку. Логика была безупречна, но его человеческая суть протестовала каждой клеткой.

— Идем, — Элиза твердо взяла его за плечо. На этот раз она не дергала его, а почти обняла, пытаясь передать хоть немного своей яростной уверенности. — Если это единственный путь, мы его пройдем. Я буду рядом. Слышишь? Я не дам им тебя разобрать.

Райан медленно опустил руки. Его лицо было бледным, по нему катились капли холодного пота, а в глазах застыл фатализм приговоренного к смерти.

— Шлюз 4-бис... — прошептал он, едва шевеля губами. — Нам нужно... нужно успеть до того, как туман рассеется.

Он поплелся за ней, спотыкаясь и постоянно оглядываясь на чистый, открытый горизонт, который Архив только что у него отобрал. Он возвращался в клетку, и этот путь был для него самым тяжелым испытанием в жизни.

Технический шлюз 4-бис не предназначался для людей. Это была узкая вена в бетонном теле Стены, по которой под огромным давлением сбрасывался конденсат из охладительных башен Магистериума. Снаружи он выглядел как неприметная стальная решетка, скрытая за нагромождением ржавых фильтров и столетних наслоений известкового налета.

— Здесь, — шепнул Райан. Его голос дрожал, но Архив уже наложил на его движения сетку точных координат. — Цикл сброса... каждые двенадцать минут. У нас будет ровно сто восемьдесят секунд, пока уровень воды не поднимется до критической отметки.

Элиза присела у решетки, осматривая массивные болты, съеденные коррозией.

— Они прикипели намертво, Соул. Тут нужен лом или заряд пороха.

— Нет. Шум привлечет внимание, — Райан опустился на колени в липкую жижу. — Я... я попробую.

Он протянул свои онемевшие руки к решетке. Пальцы, не знающие боли, сомкнулись на холодном, скользком металле задвижки. Райан не чувствовал, как ржавчина въедается в содранную кожу ладоней, как металл врезается в плоть. Он просто зафиксировал взглядом, как Архив подсветил вектор идеального рычага. Один болт, чуть выше остальных, держался на честном слове, и микротрещина в его основании обещала легкий прорыв.

Райан уперся ногами в бетон и потянул. Медленно, всем весом, чувствуя, как стабилизаторы в его позвоночнике выстраивают идеальную прямую. Он не чувствовал, как натягиваются жилы, как лопаются старые мозоли. Он просто видел, как Архив корректирует угол наклона его тела на долю градуса, чтобы максимизировать усилие в той самой микротрещине.

С натужным, но тихим стоном металл поддался. Болт срезало, как масляную колбасу, и решетка со скрипом отошла в сторону.

— Давай... — выдохнул он, и его голос сорвался на хрип. Ему было не больно, но его тело было истощено этим неестественно точным усилием.

Они нырнули в узкий зев коллектора. Внутри царил мрак, наполненный тяжелым гулом работающих турбин. Стены вибрировали, а под ногами хлюпала горячая, едкая химия.

Они двигались как тени. Элиза то и дело оборачивалась, вглядываясь в узкую полоску света позади — там, в небе над пустошью, медленно разворачивались дирижабли, продолжая искать беглецов в бескрайнем тумане. Хранители искали их впереди, а они уже были у них за спиной.

Когда они наконец захлопнули за собой ржавый люк, город накрыл их своим привычным гулом. Запах типографской краски, гари и дешевого угля показался Райану самым сладким ароматом в мире.

— Мы внутри, — Элиза прислонилась к стене, тяжело дыша. Она посмотрела на его руки — черные от копоти и ржавчины, с содранной кожей, но Райан даже не смотрел на них. Он просто стоял, глядя в темноту.

— У нас есть фора, — произнес он. — И я… я хочу спать.

Типография «Вестник Мануфактур» дышала монотонным ритмом печатных станков где-то этажом выше. Здесь, в подвале, среди стопок пожелтевшей газетной бумаги и пустых бочек из-под чернил, воздух был неподвижным и пыльным.

Райан сполз по стене, едва они захлопнули за собой люк. Его лицо было мертвенно-бледным, а по лбу катился крупный град пота. Ледяная ясность Архива, которая вела его через шлюзы, испарилась, оставив после себя выжженную пустыню. Его трясло так сильно, что зубы выбивали дробь. Он смотрел на свои руки — грязные, ободранные, чужие — и, кажется, вообще перестал понимать, где находится.

— Соул? Эй! — Элиза присела рядом, грубо встряхнув его за плечо. — Не смей отключаться. Слышишь? Мы внутри. Всё, забудь про туман. Мы в городе.

Райан лишь что-то невнятно промычал, уткнувшись лбом в колени. Сейчас он был не «Архивом», а просто грудой тряпья в углу подвала.

— Предлагаю послушать девушку, господин Соул. Она дело говорит, — раздался тихий, шелестящий голос из густой тени за штабелем ящиков.

Элиза среагировала мгновенно. Нож в её руке блеснул раньше, чем она успела вскочить на ноги. Она загородила собой Райана, выставив лезвие вперед.

— Выходи, крыса, пока я тебе брюхо не вскрыла! — прошипела она.

Из тени вышел человек. Невысокий,