Современная польская пьеса - Ежи Шанявский

обвязаны пожарным шлангом. В этот момент  Л ю т и к  с кем-то еще завязывает узел шланга, опоясывающего последнюю группу, в которой находятся и старые и молодые, и девушки и парни. Вновь пришедших тоже запихивают под шланг. Людей внутри шланга делается все больше. Шланг все туже натягивается. К о р м и л е ц, развалившись, сидит на стуле у буфета. Он выталкивает ногой на середину помещения ящик водки.

К о р м и л е ц. Пусть пьют! Пусть знают, что такое настоящая власть! (Пьет сам. Проливает водку. Она течет по его грязному лицу.) Дает вам ваша власть пить даром? Жрать дает?

К у д р я в ы й  начинает откупоривать бутылку за бутылкой.

Что, Кормилец — злодей? Сжигает и убивает, да? А во имя чего он это делает? Во имя чего его жрут вши, во имя чего он страдает то от жары, то от мороза? Не знаете, сукины сыны?! Не знаете?! (Ведет затуманенным взглядом по лицам связанных людей.)

Из-под полуопущенных век на него смотрят страх и ненависть.

(Опускает глаза. Мгновение как бы борется с собой.) Сжигает и убивает, сжигает и убивает… (Повторяет тихо, как бы бичуя самого себя этими словами. Не выдерживает взгляда Баськи, всматривающейся в него с огромным напряжением, она, одна из всех не связанная, стоит прижавшись к стене. Водит усталым взглядом по пожарке.)

Б а с ь к а (ее слова падают совсем тихо, отрывисто, как бы безотчетно). Зачем ты это сделал?.. Зачем?.. Уходи, оставь… Никто на тебя даже не оглянется… Никто не посмотрит в ту сторону, куда ты уйдешь… Роман, Роман… Зачем?

Кормилец, как бы откликаясь на ее шепот, подбегает к ней. Придвигается к самому ее лицу. Она отворачивает голову.

К о р м и л е ц. Бася… Скажи — зачем? З а ч е м?

Б а с ь к а. Ты знаешь лучше меня. Не мучай меня. Ты знаешь лучше…

К о р м и л е ц. Эх ты, моя светлая невеста! В нашей стране никто этого не знает, никто!..

Б а с ь к а. Наша страна!.. Что ты теперь знаешь о нашей стране?

К о р м и л е ц. Моя любовь — моя смерть!.. Вот что!

Б а с ь к а. Ты бредишь! Ничего не хочешь знать…

К о р м и л е ц. Слишком поздно меня учить, радость моя! Слишком поздно! Учи меня, моя светлая…

Б а с ь к а. Ты смердишь!

К о р м и л е ц. Ты была ею, была! Пока я… пока мне… (Запнувшись беззвучно мнет во рту слова.) А теперь бандит — да?

Б а с ь к а. Я тебя не сужу!

К о р м и л е ц. Радость моя, никто не имеет права меня судить! А если судить, так судить и это!.. И это! (Заворачивает рукав рубахи. Баська видит шрам. Рвет рубаху на груди, виден второй, большой.) Это не твои! Не они меня так разукрасили! Это немецкая работа, солидная! А теперь бандит? Припомни… (Впивается ногтями в шрам на плече.) Ты сама тогда останавливала кровь… А теперь что? Теперь бы ты этого уже не сделала! Раз бандит, так пусть подыхает!.. Пускай истекает кровью…

Б а с ь к а. Мужикам из Ягодзина тоже никто не останавливал кровь… Не надо было… Ты научил своих бить смертельно!

К о р м и л е ц. Мужики из Ягодзина!.. Сукины сыны! Моего парня подняли на вилах! (Повернувшись к связанным.) Такие, как вы, его закололи! Гестапо выдержал, а ваших вил не смог выдержать… Был еще совсем мальчишка… Ну что, хамы? Молчите? Отвечайте — за кого эти раны? За кого? За вас?..

Б а с ь к а. За нас всех! (И прижимает лицо к стене.)

К о р м и л е ц. За нас всех?.. Значит — напрасно! Так? Отвечайте!

Л е о н а р д (схватив его за плечо, тихо цедит). Не так говори с ними!

К о р м и л е ц. Что, не так?

Л е о н а р д. Мужик не так глуп!

К о р м и л е ц. У него свой ум, да? Вот он где, их ум! Вот он! (Хлопает по пистолету, заткнутому за пояс.) Сколько в магазине патронов, столько и веры! Будут верить! До последнего патрона будут верить!

Л е о н а р д. Мы не продержимся до ночи! Говори с ними по-другому!

К о р м и л е ц. Я и говорю! Даже беседую! (Показывает на Кудрявого, который в этот момент подносит к губам какого-то мужика бутылку водки.)

К у д р я в ы й. Пей! За здоровье командира пей!

Мужик открывает рот, Кудрявый силой впихивает в него горлышко бутылки. Бульканье. Мужик давится. Он стоит с краю, пожарный шланг впивается ему в грудь.

Не пошло? За здоровье командира не пошло? Ну, так теперь за Польшу!

Мужик хрипит.

За Польшу, большевистская зараза, не хочешь пить?! А ты?

Рядом с мужиком стоит молодой парень. Кудрявый подсовывает ему под нос бутылку.

Пей! За таких, как ты, пей! Они гнили в лесах, матери им квартиры на кладбище заказывали…

Около них оказывается Субъект.

С у б ъ е к т. Польша — это лотерея, кто не напьется, тот наверняка проиграет…

К у д р я в ы й (хватая парня за подбородок). Пьешь? (Прижимает бутылку к стиснутым зубам парня. Уже хочет ударить по дну бутылки, но его руку перехватывает Леопард.)

Л е о н а р д. Оставь! Со мной он выпьет… (Держит горлышко бутылка около рта парня. Встречается с ним взглядом, шепчет.) Выпей, так будет лучше. Выпей.

Кудрявый подходит к ящику, берет из него новые бутылки.

(Не спуская взгляда с парня.) Пожалуйста, выпей.

П а р е н ь. Меня тошнит.

Л е о н а р д. Пей. Никто не сможет выйти живым… В грузовике есть еще запас… запас амуниции. Пей, пожалуйста… Пейте, пожалуйста…

Па р е н ь. Тошнит.

Л е о н а р д. Я желаю тебе добра.

П а р е н ь. Ты, доброжелательный сукин сын!

Л е о н а р д (вдруг подносит бутылку к своим губам. Перестав пить, вновь смотрит на парня. Швыряет бутылку и тычет в стиснутые зубы парня дуло автомата). Повтори…

П а р е н ь. Ты доброжелательный сукин сын!

Л е о н а р д. Повтори!.. (Почти кричит. Его палец дрожит на курке.)

Пауза. Вдруг кто-то щелкает затвором автомата.

К о р м и л е ц. Поговорил? Поговорил по-своему? Вон! (Толкает Леонарда в сторону эстрады. На лету ловит бутылку, брошенную ему Кудрявым.) Выпьем? (Отпивает из бутылки.) Как зовут?

П а р е н ь. Анджей. Станислав. Ян. Франтишек. Матей. Гжегож. Владыслав. Стефан. Войтех. Збигнев. Ежи. Антони. Адам. Чеслав. Мариан.

К о р м и л е ц. Подожди, подожди, радость моя… Ян, Франтишек… Что-то такое… такие у меня были… С ними даже мой Кудрявый ничего не выдумывал. Вот, попросту… пулька… Подожди, радость моя… Войтех? Збигнев?

П а р е н ь. Михал. Эдмунд. Эдвард. Олек. Винценты. Казимеж. Томаш. Леон…

К о р м и л е ц. Сейчас, радость моя, сейчас…

П а р е н ь. Лукаш. Марек. Петр. Павел. Зыгмунт.

К о р м и л е ц. Михал? Был такой… Ни за что не хотел поверить, что в навозной жиже можно вылечить ревматизм… Олек? Олек? Александр! Кудрявый, это не тот ли, которому чай из бензина?! Леон! Леон! Это тот аккордеонист… Леон… Ему кричали: «Играй в темной могиле», кричали… Одна секунда, радость моя, дай собраться с мыслями… Так как тебя зовут?!

П а р е н ь. Виктор. Вацек. Феликс. Якуб. Иероним. Юзеф. Зенон. Тадеуш. Веслав. Матеуш. Мартин…

К о р м и л е ц. Ты мне нравишься! Выпей со мной! Выпей, радость моя! По-польски говоришь, по-нашему!.. Пей! (Тычет ему бутылку в