Алексей Хвостенко и Анри Волохонский - Илья Семенович Кукуй

в обоих произведениях. «Ева будущего» была опубликована по-русски во втором и третьем томе трехтомного собрания сочинения Вилье де Лиль-Адана (М., 1911), так что можно допустить, что Волохонский с произведением был знаком. Между прочим, разные варианты «человекоподобия» – машина, гомункул и скульптура – представлены в пьесе Анри Волохонского и Алексея Хвостенко «Запасной выход. Фарс» (1967, 1980). См.: А. Х. В. Всеобщее собрание произведений. М.: Новое литературное обозрение, 2016. С. 188–276. Там же см. комментарий Волохонского: С. 523–524.

418

См. негативно окрашенное понятие о риторике в авторским комментарии: «В то же время рога Оленя символизируют изощренную логику схоластов, а клыки Вепря – убедительную силу их риторических говорений» (С. 153).

419

В этом свете данная поэтология удивительным образом перекликается с фрагментом Фридриха Шлегеля «О непонятности» (Über die Unverständlichkeit, 1800), который Волохонский, однако, практически не мог знать. В этом фрагменте Шлегель сетует на негибкость и невежество читателей журнала Athenaeum и развивает идею, что «деятельность» и взаимодействие слов не до конца контролируемы их авторами. См.: «<…> я хотел показать, что слова часто лучше понимают себя, чем те, кто их использует» (<…> ich wollte zeigen, daß die Worte sich selbst oft besser verstehen, als diejenigen von denen sie gebraucht werden; Schlegel F. Über die Unverständlichkeit // Kritische Friedrich-Schlegel-Ausgabe. Hrsg. von E. Behler. München; Paderborn; Wien; Zürich: Verlag Ferdinand Schöningh; Thomas-Verlag 1967. Bd. 2. S. 364).

420

См.: Гумилев Л. Н. Поиски вымышленного царства. Легенда о «государстве пресвитера Иоанна». М.: Ди-Дик, 1994.

421

См. классически-романтический пассаж, где поэтический субъект жалуется, что «чернь» с утра не дает ему «храпеть». См., в частности: «Ужасный век – дурные пробужденья» (801).

422

В данном случае можно думать, конечно, об Александре Блоке и его стихотворении «К музе» (1912) o мучительной «нездешности» красоты. Если попытка интертекстуального прочтения одноименных стихотворений в случае Волохонского заводит по большей части в тупик, то все же примечательна именно их несоизмеримость.

423

Синявский А. Д. (Терц A.). Что такое социалистический реализм. Париж: Синтаксис, 1988. С. 47–63.

424

См. заглавие книги Волохонского «Воспоминания о давно позабытом» (2007).

425

См. «дидактическую поэму» «О соразмерности основательных видов» (1991; СП. Т. 1. С. 446–479); Кукуй И. С. «Искусство – ложь, тщета – науки»: «поэт ученый» Анри Волохонский // Язык как медиатор между знанием и искусством: Сб. докладов / Ред. Н. А. Фатеева. М.: Азбуковник, 2009 (в приложении к статье – трактат Волохонского «О симметрии атомных ядер» <1971>. С. 199–201). Опубл. в наст. изд.

426

Die redende Bildsäule. S. 168.

427

Следует иметь в виду, что Фома и Альберт, как монахи нищенствующего ордена доминиканцев, путешествовали по Европе в основном пешком.

428

Примечательна параллель с незаурядным схоластическим философом из Каталонии Раймундом Лоллием (1235–1316), которому посвящена «Большая картина» под названием «Раймунд Лоллий и первый в мире логический аппарат» (485–539; С. 120–121). С одной стороны, автор проявляет неприкрытую симпатию к логическому «искусству» (Ars) Лоллия, с другой – рассказчик с иронической дистанцией относится к идее обосновать христианство чисто концептуально и пасти народы с помощью логической машины, то есть комбинаторикой: «Кто аналогию усвоил / Тому крещение нетрудно» (485–496). См. лаконическое замечание: «Но Лоллий кончил плоховато» (533). Традиция называет Лоллия «доктором просветленным» (Doctor illuminatus), так как в 1274 году он пережил «просветление» (illuminatio) на майорской горе Ранда, способствовавшее его успехам в искусстве логики (см.: Fidora A. Einführung // Raimundus Lullus. Ars brevis. Übersetzt, mit einer Einführung herausgegeben von A. Fidora. Lateinisch–deutsch. Hamburg: Felix Meiner Verlag, 1999. S. XIII). Итак, «просветление» Альберта в поэме можно было бы рассмотреть и как вставку из биографии Лоллия. «Творение», следующее за просветлением, описывается в обоих случаях далеко не однозначно.

429

Тут можно упомянуть еще одну теоретическую перекличку, характерную для того времени, а именно знаменитый конец книги Мишеля Фуко «Слова и вещи»: «L’homme est une invention dont l’archéologie de notre pensée montre aisément la date récente. Et peut-être la fin prochaine. Si ces dispositions venaient à disparaître comme elles sont apparues <…> alors on peut bien parier que l’homme s’effacerait, comme à la limite de la mer un visage de sable» (Foucault M. Les Mots et les choses. Paris: TEL-Gallimard, 1966. P. 398). – «Человек, как без труда показывает археология нашей мысли, – это изобретение недавнее. И конец его, быть может, недалек. Если эти диспозиции исчезнут так же, как они некогда появились <…>, тогда – можно поручиться – человек исчезнет, как исчезает лицо, начертанное на прибрежном песке» (Фуко М. Слова и вещи / Пер. Н. Автономовой. СПб.: A-cad, 1994. С. 404).

430

Имеется в виду исполненное автором стихотворение в рамках альбома Леонида Федорова и Владимира Волкова «Таял» (2005). Кажется очень важным, что поэт манерой прочтения подчеркивает значимый для стихотворения мотив взмывания. Текст поэмы цитируется по изд.: Волохонский А. Г. Собрание произведений: В 3 т. Т. 1: Стихи. М.: Новое литературное обозрение, 2012. С. 98–100.

431

Кукуй И. С. Заметки о поэтике А. Волохонского 1960‑х гг. // «Вторая культура». Неофициальная поэзия Ленинграда в 1970–1980‑е годы: Материалы конференции (Женева, 1–3 марта 2012 г.). СПб.: Росток, 2013. С. 245. – См. публ. в наст. изд.

432

Волохонский А. Г. Воспоминания о давно позабытом. М.: Новое литературное обозрение, 2007. С. 66. То же: Волохонский А. Г. Собрание произведений: В 3 т. Т. 2: Проза. С. 391. – Курсив везде мой. – П. К.

433

Интересно, что при сопоставлении поэмы Волохонского и ее позднейшего авторского комментария возникает аллюзия на «Поэму о старом моряке» С. Т. Кольриджа, с вольным переводом которой, сделанным Н. Гумилевым, Волохонский вполне мог быть знаком (он выполнен разностопным – 4–3–4–3 – ямбом с мужскими рифмами (нечетные – холостые). Ср.: «Белеет пена, дует ветр, / За нами рябь растет; / Вошли мы первыми в простор, / Тех молчаливых вод. // Стих ветр, и парус наш