Алексей Хвостенко и Анри Волохонский - Илья Семенович Кукуй

свой собственный повторяющийся образ, а не „душу“, не актуальное бессмертие. Мы воссоздаем так или иначе Гармонию, но сами умираем. О том и речь в „Аористах“» (письмо автору, 3 февраля 1982 г.).

541

Волохонский А. Г. Двенадцать ступеней натурального строя. С. 104.

542

В этой связи стоит привести следующие слова автора, в которых, как мне кажется, он пересматривает свои более ранние взгляды: «Сам же я с детства существую, имея отчетливое знание, от зрения и от слуха, что мир и я, и – как я понял с годами, другие люди тоже – суть не что иное как преображенный свет. Поэтому все области, где я могу это знание сделать общим – все языки мне подходят, вопрос только в том, чтобы мне научиться говорить на этом языке. Поэзия – язык наиболее непосредственный, однако и здесь мне потребовалось десять лет, чтобы научиться говорить более или менее то, что я хочу сказать. Язык современной науки донельзя скверный. Он возник из астрологии (я говорю о физике) с ее внутренним детерминизмом, несвободой и так изобразился в математике XVII–XVIII веков, а в XIX стал языком физики и так достался нам, хранимый в социальных структурах европейского типа – университеты, ученые степени, журналы, статьи и прочие ритуальные формы. При всем отвращении к нему, я, кажется, научился и на нем что-то лепетать. Разумеется, поскольку я сам живу внутри тех же структур, мне иногда приходится „играть в чужую игру“ – выходят „профессиональные пустяки“, в сущности, просто стилизации, которые мало интересны и мне и кому бы то ни было. Я стараюсь, чтобы их было как можно меньше, и понемногу преуспеваю в этом» (письмо автору, около 10 ноября 1981 г.).

543

Письмо автору, 17 сентября 1981 г.

544

Волохонский А. Г. Двенадцать ступеней натурального строя. С. 123–124.

545

Опубл. в сб.: Научные концепции ХX века и русское авангардное искусство. Белград, 2011. С. 304–365.

546

Гнозис. № 3/4. Нью-Йорк, 1978. С. 99–124. Републ. в: Антология Гнозиса / Под ред. А. Ровнера, В. Андреевой, Ю. Д. Ричи и С. Сартарелли. СПб.: Медуза, 1994. Т. 1. C. 204–223.

547

Janecek G. Anri Voloxonski: Poet-Scientist // The Slavic and East European Journal. Vol. 26. № 4. 1982. Р. 434–446. То же под загл. «Anri Volohonsky’s ‘Aorists of the Decrepit’» см. в кн.: Janecek G. Sight and Sound Entwined: Studies of the New Russian Poetry. New York: Berghahn, 2000. P. 1–19. Русский перевод см. в наст. изд.

548

Именно высокий стиль племянника влечет за собой упрек дяди в том, что его вопрос «низкий», а возвышенно звучащий тезис о том, что «основания Гармонии повествуются в высях», оборачивается предложением посмотреть вверх и увидеть сверкающий солнечный диск «в высшей точке полукруга сферы». Лишь после «высушивания» речи племянника, из которой «исчезло дыхание и синева», перед ним открывается возможность «забыть о сожалениях» и «точно узнать»; только после превращения «яркого светила» в «диск» (т. е. геометрическую фигуру) в поэме следует первый комментарий, раскрывающий племяннику (и читателю) строение небесного круга.

549

Подобное титулование вызвано патетическим подразумеванием племянником того факта, что Гармония – столь возвышенный предмет, что его следует писать с прописной буквы. Тем самым Гармония становится для дяди одушевленным существом, в силу своего почтенного возраста и ряда обстоятельств ее биографии заслуживающим упомянутых характеристик. Возможен вывод: избегнуть прописных истин можно, лишь отказавшись от заглавных букв.

550

Аннотация к: Волохонский А. Г. Воспоминания о давно позабытом. М.: Новое литературное обозрение, 2007. [Задн. обл.]

551

В рамках предисловия к настоящей публикации оставим ассоциации, возникающие при сравнении поэтики Волохонского с положениями В. Мартынова о зоне opus posth как новом сакральном пространстве, на уровне упоминания. Отметим лишь существенную для нашего случая общность слов Волохонского в уже цитировавшемся интервью о том, что «поэтом быть неприлично» в силу статусности этой профессии, с констатацией Мартыновым «исчезновения и отсутствия фигуры великого художника-творца, создающего великое произведение-opus» (Мартынов В. И. Зона opus posth, или Рождение новой реальности. М.: Критика-XXI, 2008. С. 283). Важным отличием позиции Волохонского является утверждение ценности «личных качеств» и индивидуальной ответственности художника в процессе творчества. Мартынов позиционирует себя в промежуточной зоне между закончившимся «временем композиторов» и грядущей новой реальностью; Волохонский пишет о том состоянии духа, «когда потребность в истине для личности важнее, чем внешние эффекты», и ставит во главу угла «осознаваемый смысл» и «глубокую индивидуальность» (см. заключение к «Двенадцати ступеням натурального строя»).

552

Wiener Slawistischer Almanach. 1980. Band 5. S. 353–363; Волохонский А. Г. Стихотворения. Анн Арбор: Эрмитаж, 1983. С. 82–93; Антология новейшей русской поэзии у Голубой Лагуны / Сост. К. К. Кузьминский, Г. Л. Ковалев. Т. 2А. Ньютонвилль: Oriental Research Partners, 1986. С. 268–270. <Факсимиле автографа>; Волохонский А. Г. Собрание произведений: В 3 т. Т. 1. М.: Новое литературное обозрение, 2012. С. 461–475.

553

В написании сложносоставных обозначений цветов – желто(-)зеленый, темно(-)синий, светло(-)красный, коричнево(-)черный – Волохонский пользовался слитным написанием. Так в книге «Стихотворения» (Анн Арбор, 1983) были опубликованы «Поэма о красках» и «Аористы Обветшалого». Причиной нарушения правил орфографии был, по всей видимости, тот значимый для Волохонского факт, что все эти слова (кроме иссиня-черного, в котором слитное написание очевидно режет глаз) являлись обозначениями одного конкретного цвета, обладающего определённой длиной волны. Такое написание используется и в настоящем издании, в том числе в «Аористах Обветшалого». К сожалению, в трехтомном «Собрании произведений» Волохонского и первом издании сочинений о гармонии (Белград, 2011) написание сложносоставных цветов было проведено непоследовательно. – Примеч. И. Кукуя.

554

Нужно указать, что величина интервала может оцениваться не только по пропорции, но и по логарифмической шкале, в центах (см., например: Волконский А. М. Основы темперации. М.: Композитор, 2003). Так, 81/80 составляет 20.5 цента. Величина интервала в центах вычисляется следующим образом. Берется логарифм значения интервала и умножается на частное от деления 1200 на логарифм числа 2. Результат округляется. Получающиеся величины аддитивны, их можно складывать или вычитать. Суммы и разности будут оценивать новый