Пьесы болгарских писателей - Орлин Василев

и два-три обыкновенных стула. Слева окно, справа дверь, она ведет в коридор, часть которого видна зрителям. На стене портрет царя Фердинанда Первого.

В момент поднятия занавеса  п р е д с е д а т е л ь  суда и майор  Я с е н  К а р о л е в  молча стоят и курят, слышны удары, за стеной что-то заколачивают.

П р е д с е д а т е л ь. Ворчат, ворчат.

Я с е н. Да, не все ладно, не все. Я в свое время обращал внимание на то, что этот полк разложен красной пропагандой, но в ставке сочли, что я преувеличиваю.

П р е д с е д а т е л ь. Если б только этот полк…

Я с е н. А глаза их видели?

П р е д с е д а т е л ь. Я не первый год служу председателем военного трибунала. Я все видел.

Я с е н. И вам… не страшно?

П р е д с е д а т е л ь. Гм… да… Пораженческий дух все больше охватывает армию, но… будем исполнять свой долг. По мере сил.

Я с е н. Подумать только: в них целятся, а они — речи произносят… Страшно… А солдаты — слушают не в два, а в четыре уха. (Пауза.) Радионовы, наверно, вот-вот будут.

П р е д с е д а т е л ь. Да, ожидаю с минуты на минуту.

Я с е н (смущенно). Господин полковник, я пошел к солдатам.

П р е д с е д а т е л ь. Понимаю. Вам бы не хотелось встречаться с госпожой Радионовой сейчас…

Я с е н. Нет… просто здесь… душно.

П р е д с е д а т е л ь. Хорошо, хорошо… идите… Нелегкая наша служба. Да.

Я с е н  уходит. Появляется  Д е я н  Д р а г о в.

Д е я н. Господин полковник, все готово.

П р е д с е д а т е л ь. Хорошо.

Д е я н. Какие приказания?

П р е д с е д а т е л ь. Останься здесь. Прибери на столе. Я буду у прокурора. (Уходит вправо.)

Слышится сигнал автомобиля. Появляются  И р и н а  Р а д и о н о в а  и  Д о й ч и н  Р а д и о н о в.

Р а д и о н о в. Здесь председатель суда?

Д е я н. Он у прокурора.

Р а д и о н о в. Вы можете позвать его?

Д е я н. Кто его спрашивает, можно узнать?

Р а д и о н о в. Скажите, что его просит госпожа Радионова.

Д е я н. Слушаюсь. (Уходит.)

И р и н а. Странно… Мне показалось, что где-то промелькнул Ясен.

Р а д и о н о в. Черт с ним! (Молчание.)

И р и н а. Сердце вот-вот выскочит…

Р а д и о н о в. Телеграмма, наверно, давно пришла.

И р и н а. Я в этом не сомневаюсь, но…

Входит  п р е д с е д а т е л ь  суда, говорит «добро пожаловать», будто встретил старых знакомых. Деян остается в коридоре и прислушивается.

П р е д с е д а т е л ь. Прошу садиться.

И р и н а. Благодарю, мы не будем садиться, господин полковник. Мы очень спешим. Вы получили телеграмму?

П р е д с е д а т е л ь. Какую?

И р и н а. Из дворца, о поручике Радионове.

П р е д с е д а т е л ь. Ах да, телеграмма… Получил еще вчера. Она в деле.

И р и н а. Да?

П р е д с е д а т е л ь. Коль скоро его величество пожелал того, мы должны подчиниться. Сейчас, минутку. (Звонит.)

Входит  Д е я н.

Иди в канцелярию и попроси, чтобы дали телеграмму из дворца. Подшита к делу поручика Радионова.

Д е я н  уходит. Молчание.

Р а д и о н о в. Душный день!

П р е д с е д а т е л ь. Уже июль пошел.

Р а д и о н о в. Скоро и дожди начнутся.

П р е д с е д а т е л ь. Здесь дожди редкость…

Д е я н (входит). Вот, господин полковник. (Подает телеграмму.)

П р е д с е д а т е л ь. Прошу. (Передает телеграмму Ирине.) Прошу вас…

И р и н а (берет телеграмму, но руки у нее дрожат, она не может читать. Передает Радионову). На, прочти ты… Ничего не вижу.

Радионов читает телеграмму и издает странный звук.

Читай же!

Р а д и о н о в. Постой, постой, дай разобраться…

И р и н а (кричит). Читай!

Р а д и о н о в (после короткого колебания). «По высочайшему благоволению разрешаю Ирине Радионовой перевезти в родное село тело своего сына. Фердинанд».

Ирина вскрикивает и замирает, Дойчин подхватывает ее.

Ирина, Ирина…

П р е д с е д а т е л ь. Врача, скорее. Врача! (Стремительно выбегает.)

И р и н а (сосредоточенно смотрит перед собой). Нет, нет… не нужно врача… Оставьте меня… Я сама… (Овладевает собой и говорит медленно и сосредоточенно.) Силы, силы мне нужны сейчас… Ничего другого не надо… Только силы…

Р а д и о н о в. Идем. (Замечает портрет царя на стене.) Царская милость… Царская милость…

Они выходят в коридор. Там, привлеченные криком Ирины, собрались солдаты. По их рядам пробегает шепот: «Кто это? Кто?»

Д е я н (тихо). Мать нашего поручика.

Солдаты, как по команде, быстро строятся и замирают. Ирина идет медленно, всматриваясь в лица. Останавливается перед Деяном, долго глядит.

И р и н а. У тебя глаза моего сына.

Д е я н. Я его солдат. Все мы его солдаты…

З а н а в е с.

Иван Пейчев

КАЖДЫЙ ОСЕННИЙ ВЕЧЕР…

Пьеса в семи картинах

Перевод Е. Фалькович.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

А н н а.

А н д р е й.

Е л е н а  В а с и л е в а.

В а н д а.

Б о г д а н.

П а в е л.

Б о р и с.

К р е с т а н.

С л о н.

К о р ч м а р ь.

Н е и з в е с т н ы й.

П о л и ц е й с к и й.

Действие происходит осенью 1942 г.

КАРТИНА ПЕРВАЯ

Осенний вечер. Город погружен в темноту. Перекресток.

Появляется  А н д р е й, останавливается у фонаря и закуривает папиросу.

Входит  А н н а.

А н н а. Извините…

А н д р е й. Пожалуйста. Чем могу быть полезен? (Гасит папиросу.)

А н н а. Не знаете ли вы, где находится улица царя Крума? Где-то здесь…

А н д р е й. Думаю, что где-то поблизости. Одну минутку. (Достает зажигалку и освещает табличку на стене.) Да, я был прав. Вы идете именно по той улице, которую ищете.

А н н а. Благодарю вас.

А н д р е й. Не за что. Мне остается только сожалеть.

В глубине улицы появляются  д в о е — это патруль.

А н н а (хочет идти дальше, но оборачивается к Андрею). Мне показалось, вы сказали, что о чем-то сожалеете?

А н д р е й. Ничего подобного. Я сказал, что мне остается только сожалеть.

А н н а. Но почему?

А н д р е й. У человека обычно бывает тьма причин для сожаления. Я бы сказал, что у него вряд ли бывает еще что-нибудь, кроме этого. Но вот сегодня вечером у меня появилась самая банальная из всех этих причин. Понимаете, я почувствовал себя страшно одиноким. И, как это ни смешно, когда дело касается такого юнца, как я, не так уж плохо воспитанного и с довольно хорошо вычищенной обувью, — но мне совершенно неожиданно и больше всего для самого себя захотелось в этот вечер быть необходимым, понимаете, нужным кому-нибудь. Когда вы приближались ко мне, я подумал, что мое желание сбудется. К сожалению, я был необходим вам точно одну минуту и шесть секунд…

А н н а. Не понимаю. Я думаю, каждый человек необходим кому-то, нужен для чего-то.

А н д р е й. Даже эти? (Указывает на полицейский патруль, который проходит мимо, не обращая внимания на юношу и девушку.)

А н н а. Конечно, и они. Наверняка хоть один из них имеет детей, которые ждут его, жену, которая тревожится за него…

А н д р е й. …и которая потом снимает с него сапоги. Впрочем, быть может, вы правы. Сапоги всегда олицетворяют порядок и спокойствие. До некоторой степени и мое спокойствие. Впрочем, где живет ваш дядя?

А н н а. Мой дядя?

А н д р е й. Ну, конечно, ваш дядя. Каждая девушка, которая хочет избавиться от не очень приятного ей общества, всегда находит какого-нибудь дядю, который живет совсем близко.

А н н а. Но на сей раз вы ошиблись. У меня нет дяди.

А н д р е й. Тогда зачем же вы говорите, что вам надо уходить? Под каким другим предлогом вы оставите меня, если у вас нет дяди?

А н н а. Я просто поблагодарю вас и скажу: до свидания. (Протягивает руку Андрею; проникновенно.) До свидания. Большое вам