Пьесы болгарских писателей - Орлин Василев

Е л е н а. Вы меня удивляете. Я не думала, что ваша… как бы это выразиться… профессия может сочетаться с такими миролюбивыми наклонностями.

А н н а. Если бы вы знали, как часто я думаю об этом… Позднее лето… Хорошая книга… Шум ветра и деревьев за окном… Много ночей я ходила мимо затемненных домов и старалась представить себе людей, которые живут там. Их лица, разговоры, мысли. Мне кажется, за каждой закрытой дверью кроется то, чего я лишена. Но когда какая-нибудь из этих дверей открывается передо мной, я спрашиваю себя — имею ли я право принести туда неизвестность, крадущиеся шаги… Имею ли я право?.. (Совсем тихо, твердо.) Мы ведь даже убиваем, госпожа Василева.

Е л е н а. Не надо. Не говорите мне. Мучительно слышать от вас такие вещи.

А н н а. Мне еще мучительней говорить об этом, но мы убиваем и будем убивать до тех пор, пока не будет наказано каждое преступление, совершенное против человека.

Е л е н а. Преступление, как правило, влечет за собой другие преступления.

А н н а. Справедливое наказание — не преступление. Это суровое предупреждение на будущее. Ведь на нас лежит тяжелая ответственность.

Е л е н а. А хватит ли у вас сил?

А н н а. Должно хватить. Иначе на плечи людей ляжет убийственно тяжелое бремя рабства. Нет! Пусть люди хоть потом спят спокойным сном.

Е л е н а (кладет руку на плечо Анне). Что бы я делала, если бы у меня была такая дочь, как вы?

А н н а. Или такой сын, как я?

Е л е н а. Сын? Я бы его остановила. Я сделала бы все возможное, чтобы удержать его. И я удержала бы его.

А н н а. А если не успеете?

Е л е н а. Долгие годы мать не только видит и слышит свое дитя, но отгадывает каждое его желание, отзывается на каждый его вздох. Этого нельзя отнять у матери. А если отнимут — погибнут оба. Оба, Анна. Я испытала этот ужас, пусть на секунду, когда Андрей сказал мне, что был арестован.

А н н а. Когда был арестован Андрей?

Е л е н а. Вечером за день до вашего прихода.

А н н а. За день до моего прихода? И все-таки он согласился принять меня?

Е л е н а. Нет! Я возражала. Я даже ненавидела вас, еще не зная. Я знала, что и без моего согласия вы придете сюда, и ненавидела вас за неизбежные последствия вашего прихода. То, что мы должны отвечать за вашу жизнь, связано очень тесно с одной жестокой проблемой — есть ли у меня вообще сын и будет ли у моего сына мать. Мне хотелось избежать или хотя бы надолго отложить решения этой проблемы. Не сердитесь, если это покажется вам не очень благородным, госпожа Анна.

А н н а. Могу я попросить вас кое о чем?

Е л е н а. Разумеется.

А н н а. Прошу вас, не называйте меня госпожа Анна. Зовите меня Анной, просто Анной.

Е л е н а. Скажите мне тогда, просто Анна, какими судьбами мы встретились, трое совсем разных и непонятных друг другу людей?

Входит  П а в е л.

П а в е л. Добрый день. (Целует руку госпоже Елене.)

Е л е н а. Добрый день, Павел! Где ты научился так приятно и старомодно здороваться? Нынешняя молодежь просто дергает тебя за руку, как будто собирается оторвать ее с корнем и засунуть к себе в карман.

А н н а. Здравствуй, Павка! (Прячет платье; Елене.) Не будем ничего говорить ему. Пусть удивится.

Е л е н а. Хорошо. Тем более что у Павла вид человека, которого ничем невозможно удивить. Я позову вас, когда все будет готово. (Выходит.)

П а в е л. Анна, по моей вине мой самый близкий друг мертв или его убивают… вот в этот момент…

А н н а. Кого убивают?

П а в е л. Кольку.

А н н а. Который вчера вечером должен был связать меня с Крестаном?

П а в е л. Тот самый.

А н н а. Почему по твоей вине?

П а в е л. Потому что я не могу доказать, что это не так.

А н н а. Кто последний видел Кольку?

П а в е л. Я!

А н н а. А Крестан?

П а в е л. Колька не ходил к нему. Поэтому Крестан не явился вечером на встречу с тобой.

А н н а. Ты уверен, что ты был последним?

П а в е л. Последней была полиция, Анна. Я проводил Кольку.

А н н а. Тогда почему же…

П а в е л. …не арестовали и меня? Потому что я еще не все сказал тебе, Анна. Потому что я еще не все сказал тебе. Потому что еще…

А н н а. Павка!

П а в е л. Ты не ожидала этих слов? Неужели они похожи на ложь? (Идет к двери.)

А н н а. Куда ты уходишь?

П а в е л. Не знаю.

А н н а. Не очень ли ты спешишь? Позови Андрея.

П а в е л. Почему Андрея?

А н н а. Позови его!

Входит  А н д р е й.

А н д р е й. Ты хотела поговорить со мной, Анна?

А н н а. Андрей, расскажи о твоем аресте.

П а в е л. Подожди, Анна! Ничего не могу понять. Когда арестовали Андрея?

А н д р е й. В тот вечер, когда мы встретились с ней.

А н н а. Слушай, Андрей. Тем вечером у меня должна была быть встреча… Она не состоялась, но в связи с ней случились разные вещи, одна из них — твой арест. Очень прошу тебя, постарайся припомнить все до мельчайших подробностей. Ты очень поможешь нам этим, Андрей.

А н д р е й. Что было после того, как мы расстались с тобой?..

А н н а. Где точно тебя остановили?

А н д р е й. В нескольких шагах от того места, где мы разошлись. Повели меня по окраинным улицам, дошли до какой-то лестницы… Когда наконец мы остановились и открылась дверь камеры, меня столкнули вниз, я не знаю сколько ступенек мне понадобилось, чтобы очутиться на полу. Никогда не думал, что существует на свете такая темнота. Я вскочил. Не помню, сколько я простоял в оцепенении. Потом сообразил, что ноги мне еще пригодятся, и по стенке дотащился до угла. Снял пиджак, подстелил и лег. Ну да, конечно, я заснул, странно, но я заснул. Разбудил меня какой-то свет. Да, именно так и было. Меня разбудил свет. Я открыл глаза. Откуда-то сзади возник луч и высветил маленький, как человеческая ладонь, кусочек стенки. Я был потрясен этим неверным, дрожащим чудом. Смотрел, смотрел туда, куда направлен был луч, и постепенно на освещенном кусочке стали появляться буквы. Я подумал, что это галлюцинация. Протер глаза. Нет. Буквы остались. Они медленно, одна за другой, появлялись из мрака и складывались в слова.

А н н а. Какие это были слова?

А н д р е й. «Подписываю кровью. Колька».

А н н а. Только это было написано?

А н д р е й. Было что-то еще сверху… Но я не мог разобрать… Свет исчез так же внезапно, как появился.

П а в е л. «Подписываю кровью».

А н н а. Страх… но ведь каждому страшно, почему же не каждый становится предателем?

П а в е л. Что-то было еще написано, Анна!

А н н а. Если бы малейшая надежда, хоть тень надежды…