Пьесы болгарских писателей - Орлин Василев

А н д р е й. Моя противная привычка скитаться допоздна не заслуживает никакой благодарности. Вы говорите, вас зовут Анна, не правда ли?

А н н а. Я не говорила…

А н д р е й. Я назову вас Анной. Есть что-то очень нежное и грустное в этом имени. Спокойной ночи, спокойной ночи, Анна.

А н н а. Спокойной ночи.

Андрей глядит ей вслед, она исчезает в темноте. И только он собрался двинуться прочь, как внезапно на него падает яркий луч ручного фонаря и его окружают  т р и  ф и г у р ы.

П е р в ы й. Не шевелись! (Спутникам.) Обыщите его! (Андрею.) Пошел вперед!

Фонарь погас. Т р о е  и  А н д р е й  уходят.

На том месте, где разговаривали Анна и Андрей, останавливается  н е к т о  в  с е р о м. Вынимает часы, долго глядит на них, удаляется.

З а н а в е с.

КАРТИНА ВТОРАЯ

Гостиная в доме Елены Василевой. Приглушенная джазовая музыка. А н д р е й, в вечернем костюме — видимо, он собирается уходить — стоит у приемника.

Входит  Е л е н а, мать Андрея.

Е л е н а. Уже уходишь?

А н д р е й (смотрит на часы.) Да, скоро.

Е л е н а (садится). Дай мне сигарету, будь добр.

А н д р е й. Пожалуйста. (Подает матери коробку с сигаретами.) Что нового у тебя?

Е л е н а. Ничего особенного. Больница, дежурство, пациенты.

А н д р е й (закуривает сигарету). Ты выглядишь ужасно утомленной.

Е л е н а. Выгляжу! Я действительно смертельно устала, Андрей. Но мне трудно разобраться, отчего я больше устала — от работы или от ожидания тех редких минут, когда ты найдешь хоть немного времени и для меня.

А н д р е й. Мне очень жаль, если это так.

Е л е н а. Оставим сожаления, сын. Если есть человек, которого следовало бы пожалеть, так это прежде всего я. Что же ты делаешь сегодня вечером?

А н д р е й. Ничего особенного. Немного бриджа, немного музыки, немного разговоров.

Е л е н а. Немного позы, немного экстравагантности, немного лени. Всего понемногу. Я не могу заснуть, пока ты не придешь. А ты пришел сегодня, когда было уже совсем светло, верно? Тебе все-таки следовало бы считаться с тем, что у меня только один выходной день, сын.

А н д р е й. В том, что случилось ночью, я не виноват, уверяю тебя, мама. Я очень спокойно шел, как самый благонравный гражданин, и меня вдруг задержали.

Е л е н а. Все те же приятели?

А н д р е й. Все те же полицаи…

Е л е н а. Ах, и это уже?..

А н д р е й. Я тут совсем ни при чем. Прошу тебя, не смотри на меня так. Меня оскорбили… Какой-то тип с физиономией из сырого теста. Просто ужасно, как во сне — хочешь закричать, сделать какое-то движение, проснуться — и не можешь.

Е л е н а. Почему тебя задержали?

А н д р е й. Видимо, там не привыкли давать объяснения. Утром меня освободили, и можешь быть уверена, они и не подумали извиниться.

Е л е н а. Боюсь, я действительно боюсь всего этого. Я совсем перестала понимать тебя.

А н д р е й. Может быть, потому, что и понимать нечего.

Е л е н а. Понимать нечего… Именно это и страшно. Эта пустота, безнадежность вокруг тебя. Может быть, не следовало тебе бросать университет.

А н д р е й. Я не верю, что диплом и высшее образование помогут мне понять, почему большинство людей, населяющих нашу грешную землю, или подлецы, или проститутки.

Е л е н а. Умоляю тебя, оставь свой цинизм. Хотя бы при мне.

А н д р е й. Цинизм — невиннейшее свойство обитателей нашей несчастной планеты.

Е л е н а. Это чересчур сложно для моего лекарского мозга. Может быть, ты будешь настолько любезен, что согласишься растолковать мне эту по меньшей мере странную точку зрения.

А н д р е й. Нет ничего легче! Пожалуйста… (Вертит регулятор радиоприемника.)

Комната наполняется криком диктора: «Главная квартира фюрера!..»

Е л е н а. Убери его, ради бога!

Вновь слышится тихая джазовая музыка.

Всегда можно найти себе оправдание. Любой ценой. Но оправдания, да еще любой ценой найденные, постыдны. Особенно для честного человека.

А н д р е й. Ты бы не согласилась прекратить этот разговор?

Е л е н а. Нет! Мы должны его продолжить, как ни неприятно это тебе.

А н д р е й. Дорогая мать, я знаю, что никакой радости нет в том, чтобы иметь сына, ни на что не годного, кроме праздных разговоров, но, к сожалению, такова была воля законов наследственности…

Е л е н а. Я не знала, что ты можешь быть таким жестоким, хладнокровно, преднамеренно жестоким.

А н д р е й. Не понимаю, почему ты подозреваешь меня в неискренности.

Е л е н а. Я не подозреваю тебя. Наоборот! Прошу тебя, не перебивай. Я знаю, что ты даже любишь меня на какой-то свой эгоистичный манер. Но почему ты всегда бежишь от меня? Бегство, вечное бегство. Куда, до каких пор, сын? Скажи мне, прошу тебя…

А н д р е й. Бесполезно.

Е л е н а. И все-таки скажи!

А н д р е й. Абсолютно бесполезно.

Звонок. Елена выходит. Входит  П а в е л.

П а в е л. Здрасьте!

А н д р е й. Здоров, Павка!

П а в е л. Какой грязный дождь!

А н д р е й. Дождь не может быть ни грязным, ни чистым. Это не человеческие руки. В такие дождливые вечера ужасно люблю стоять у окна и смотреть туда… Под дождем люди и деревья похожи на привидения.

П а в е л (подходит к окну). Все льет и льет. Послушай, Андрей, мы ведь с тобой друзья?

А н д р е й. Конечно.

П а в е л. Настоящие, большие друзья, да?

А н д р е й. Павка, совсем ни к чему такое длинное предисловие, если хочешь попросить деньги взаймы. Сколько тебе нужно?

П а в е л. Речь идет не о деньгах, Андрюша.

А н д р е й. А о чем?

П а в е л. Сейчас скажу… Все дело в том, что я не могу сказать. Но прежде чем я начну, обещай мне, что никто, никто не узнает об этом разговоре.

А н д р е й. Есть ли еще условия?

П а в е л. Да. И не сердись, Андрюша. Еще одно условие: обещай не расспрашивать ни о чем… ни о чем.

А н д р е й. Я был всегда уверен, что ставят условия люди, от которых ждут услуги. Значит, возможен и обратный вариант. Ладно, согласен, говори.

П а в е л. Ты должен укрыть у вас на несколько дней одного человека.

Андрей машинально выключил приемник. В тишине слышен шум дождя.

А н д р е й. Не могу. Жаль. Не могу.

П а в е л. Я понимаю тебя. Знаю, что это страшно. Если бы у меня была хоть какая-нибудь другая возможность, я бы не обратился к тебе. Нету! Нету никакой другой возможности, Андрей.

А н д р е й. Я не трус. Но я боюсь другого…

П а в е л. Чего же?

А н д р е й. Ты очень хорошо знаешь чего… Подобные вещи всегда чреваты всякими последствиями для близких. У меня мать.

П а в е л. А что бы ты сказал, если бы узнал, что я стал жертвой, потому что кто-то не захотел приютить меня в своем доме на два-три дня?

А н д р е й. Тебе я никогда не откажу.

П а в е л. Лучше откажи мне и десятку таких, как я, чем тому человеку, о котором я прошу тебя сейчас.

А н д р е й. Вряд ли мы переубедим друг друга.

П а в е л. Тут речь идет не об убеждениях, а о человеческой жизни, Андрей.

А н д р е й. Но по какому праву ты приходишь и взваливаешь на меня эту