Срок годности - Коллектив авторов

стороны. Живот пустым мешком лежал на ногах. Волосы тянулись по воде пепельными водорослями и выпускали из себя серо-зеленых рыб: лещей, налимов и щук. Русалка качала их на руках, заворачивала в пеленку, совала грудь в разинутые рты. Когда рыбы засыпали, не закрывая глаз, она вешала их на крючки рыбаков и дергала за леску.

Анна барахталась на поверхности воды лицом вниз и кричала русалке: «Мама, накинь платок! Ты же в храме». Дергала руками, извивалась в негнущемся туловище, но не могла приблизиться к матери. Вода не пускала ее внутрь. Руки и ноги не слушались, постепенно склеиваясь плавниками где-то за головой. Анна выпучила глаза и закричала. Губы разомкнулись и затвердели пустым круглым ртом. Крик застрял где-то внутри и вышел наружу пузырями через лопасти жабр. Кожу разрезала пробивающаяся чешуя. Устав дергать плавниками, Анна завалилась на бок и затихла. Одним глазом она видела затопленный мир, руины храма и свою мать – старую и некрасивую русалку. Второй глаз смотрел на небо и гигантских чаек с растопыренными крыльями. Одна из птиц разинула клюв, упала на Анну, сжала когтями и на ходу проглотила.

В темноте чайки Анна увидела луч света, пробившийся из-за неплотно закрытых штор, и всплыла на поверхность сна лицом в потолок. Ноги дрожали от усталости. Руки сложились на груди, как у прибранного покойника. Простыня и ночнушка, холодные и мокрые, прилипли к телу.

В комнату через приоткрытую дверь проструилась Вера.

– Мамочка, ты опять была в Мологе?

Анна вздрогнула и убрала руки с груди.

– Надень колготки. Пол холодный.

Свекровь сидела на кухонной табуретке расплывшимся оракулом и слушала сон Анны, не отрываясь от просмотра программы «Малахов+». Смешивала в воде две ложки кофе с двумя ложками сахара. Вставляла комментарии, не сверяясь с сонником.

– Все, что снится с четверга на пятницу, всегда сбывается.

Рыба – к плохому.

Вода – к слезам.

Нинка-утопленница – к болезни. Она с непокрытой головой там сидит. Плохо ей. Вот и снится тебе. Пока не успокоишь ее, сама будешь мучиться и болеть.

Анна нашла в шкафу платок матери, который та носила до последнего дня. В крупных розах. Запах пота и духов еще не выветрился. Оставив Веру со свекровью, Анна вышла из дома и села на маршрутку до поселка Судоверфь. Знакомый рыбак ждал ее на берегу Рыбинского моря и за три тысячи рублей одолжил моторную лодку. Двигатель завелся с первого раза.

– Помнишь дорогу? – спросил рыбак, – бакен «М1».

Помню, – кивнула, – бакен «М1».

Пока лодка, разгоняясь, отходила от пристани, Нина оттолкнулась ногами от руин затопленного храма и пошла навстречу дочери. Анна была еще далеко, но Нина никуда не спешила. Она шла медленно, часто останавливалась, что-то бормотала себе под нос, выпуская наружу беззвучные пузыри своих воспоминаний.

Постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б)

«О строительстве гидроузлов в районе Углича и Рыбинска»

14 сентября 1935 г.

Не подлежит оглашению

Совет Народных Комиссаров Союза ССР и Центральный комитет ВКП(б) постановляют:

1. Для обеспечения необходимого судоходного подхода к каналу Москва – Волга со стороны Волги с судоходными глубинами в пять метров от устья канала до соединения с Волго-Балтийским водным путем (Мариинской системой) и для создания водохранилища в районе Молого-Шекснинского междуречья с целью достижения на всем протяжении Волги от Рыбинска до Астрахани однообразных гарантированных глубин не менее чем, в 2,3 метра… и выработки гидроэнергии осуществить транспортно-энергетическую реконструкцию Верхней Волги путем сооружения двух гидроузлов:

а) выше г. Углича с отметкой подпертого бьефа +115,5 м с одной линией шлюзов размером 290×30×5,5 м и гидростанцией с установленной мощностью порядка 100 тыс. кВт;

б) в районе г. Рыбинска с отметкой подпертого бьефа +98 м, в составе узла сооружений на р. Волга выше Рыбинска, с двумя линиями шлюзов размерами 290×30×5,5 м и гидростанцией с установленной мощностью порядка 200 тыс. кВт, плотины на реке Шексне и сооружений, обеспечивающих плавание речных судов по водохранилищу.

<…>

8. Разрешить НКВД СССР производство отчуждений необходимых земель и вырубку леса в зоне затоплений, в пределах не выше отметок 98,0 по бьефу Рыбинск – Углич и 111,5 по бьефу Углич – Иваньково, оформляя заявки на отчуждение и сводку леса через местные советские органы.

<…>

Секретарь Центрального Комитета ВКП(б) Л. Каганович

Председатель Совета Народных Комиссаров Союза ССР В. Молотов

В ночь с четверга на пятницу из поймы ушли зайцы, лисы и волки. Жаворонки, тетерева, соловьи, кукушки и дятлы улетели за Мологу и Шексну. Все онемело, слушая, как в дубраве топоры продирались через кору и плоть древних деревьев. Нина слышала хруст, скрип, гортанные всхлипы дубов, падающих замертво на землю. Этот звук напоминал ей клокотание глухонемых, которым мама иногда выносила черпак воды.

– Батя, зачем они рубят наши деревья?

– Чтобы лодки и баржи не застревали в их кронах.

Топор впился в дерево, оставив глубокий разрез. Дуб всхлипнул и оторвался от корней. Земля мелко задрожала под ногами, и Нина упала. Лежа на траве, она хватала ртом воздух и смотрела, как в небе над поймой одна за другой медленно плыли чьи-то лодки и баржи.

В ночь с четверга на пятницу матери Нины снились покойники. Они просили забрать их собой. Мать долго плакала и в субботу собралась на кладбище. Отец пойти отказался.

– Грех выкапывать мертвых! – кричал он на мать.

Мать заскулила, как будто он ударил ее вожжами по спине, и побежала со двора. Нина с сестрами бросились за ней.

Утренняя земля, тяжелая и влажная, не хотела отдавать мертвецов. Мать скребла почву и выла. Куски травы застревали у нее под ногтями. Нина ползала рядом на четвереньках, щипала пальцами землю, часто крестилась и повторяла: «Лоб, живот, плечо, плечо. Лоб, живот, плечо, плечо…»

Отец сдался и пришел на кладбище к полудню. Отогнал всех в сторону и к вечеру нашел под могильными плитами два гнилых гроба. Доски от прикосновений рассыпались в труху, роняя в землю кости. Отец собрал их в один мешок и понес домой. Нина заглянула в ямы. Бабушки с дедушкой нигде не было. Земля беззубо улыбалась ей черными дырами.

Домой возвращались молча. Нина, не моргая, смотрела на мешок с костями. Бабушку с дедушкой она никогда не видела и представляла себе совсем другими. Мать положила руку ей на плечо. Из-под ногтей торчали пучки вялой травы.

– Ничего, Ниночка, мы сколотим им новый гроб. Еще лучше прежнего. Положим в другую землю. Пустим корни. Ничего, Ниночка.

В ночь с четверга на пятницу отец закончил разбирать дом. Дома больше не было. Спали во дворе на соломе. Нина смотрела на луну. Скоро река упрется в