Срок годности - Коллектив авторов

Деревня была окружена некрасивыми, будто пьяными, деревьями. Возле нее уже полгода строили полигон для отходов. Железка недалеко, можно было возить мусор вагонами. Местных осталось немного. В основном чудилы. От них мы и охраняли стройку. Придут с утра в зеленых жилетах и снимают нас на телефон. При них я ходил в балаклаве, чтобы не опознали и не опозорили в своих соцсетях. Начальник охраны жил почти за сорок километров. Его в комментариях называли «Коля-погань», раньше он работал в местном отделении полиции. Но чего-то там недосмотрел и попал под сокращение.

Вечером пить не хотелось, после работы ложился на чердаке и смотрел в маленькое квадратное окошко, как надуваются и падают забродившие листья.

В выходной Коля позвал меня за грибами. Мы взяли бутылку у соседской старухи, закуски, два перочинных ножика. Коля выдал мне синий кузов и сапоги.

Долго шли по лесу. Деревья вокруг казались кривыми и черными.

Под корявыми стволами выросли только поганки. Коля ходил, пинал упавшие ветки, наступал сырым сапогом на морщинистые шляпки, пока не нашел один добротный.

– Срезай под ножку: вот так, видишь, какой хороший.

Я наклонился над бордовым слизнем, схватился за серую пятнистую лапу, подтянул его к себе ножичком; он не сопротивлялся. Вдруг услышал свист. Птица или ветер, подумал я.

Огляделся. Возле черного дерева в нескольких метрах от нас стоял высокий мужик в красном пуховике. Я откинул кузов и пошел к нему.

Но тот сразу зашел за дерево и пропал.

Коля замер. Потом встал на колени и начал медленно открывать рот. Я сначала подумал, что оглох. Потер уши, услышал шершавость леса. Решил, что Коля задыхается – сердечный приступ.

А он все зевал, его лицо покраснело, глаза, полные слез, распухли.

Я схватил Колю за плечи и хорошенько тряхнул, но он открывал рот, как глупая рыба, и издал протяжный охающий звук. Его пасть, полная гнилых зубов, будто набитая землей, потрескивала.

Я поднял Колю. Он послушно пошел за мной. Шел спокойно, но продолжал зевать, и через какое-то время его толстые щеки покрылись серыми кляксами. Сухие губы выводили еле слышимое «ох».

Мы всё блуждали по влажному лесу. Кое-как вылезли из болотины, уже к сумеркам. Деревни все не было видно.

Я бросил маслянистый подарок на землю. Захотелось перекреститься, посмотрел на бледные костяшки. Мы шли, Коля и я, по темному пространству, которое отвечало на Колины «охи» занудным шуршанием.

В темноте я ударился ногой обо что-то звенящее. На пупырчатой земле лежал поблескивающий синий кузов. Коля упал у черного дерева, обнял его сухое тело и прикрыл глаза. Он перестал зевать. Я закричал от ужаса или усталости. Сел в мягкое зеленое дно леса.

Чорт, чорт, поиграй да отдай,

Чорт, чорт, поиграл да отдай.

Черт-те что. Прокрутил это трижды в голове. Закрыл глаза и провалился.

Утром меня разбудил Коля. Смотрел пустыми, заспанными глазами. Мы допили водку. Молча пошли из леса.

Спокойно нашли тропу и скоро увидели деревню. В этот же день я взял билет и уехал домой. Коля с приютившим меня соседом не пошли провожать.

Татьяна Гончарова. «Мухомориха»

– Костик, ёб твою мать, хули оно глохнет-то?

– Да хуй его знает, всю неделю ебота какая-то. Сначала генератор выключался, теперь пила хуёвничает.

На холоде руки у Костика уже давно не краснели и не мерзли, но было жалко времени, платили ему не за смену, а за результат, и назавтра он уже договорился ехать на подводную рыбалку: приезжали столичные гости, нужен был провожатый, так что кончать сегодня надо край.

Костик недавно вернулся из армии, тут же женился и суетился семь дней в неделю, чтобы отбить свадебный кредит: шабашил на разных подрядах, вечером таксовал, а по выходным рыбачил для души: летом, срезав ивовый прут, делал себе удочку и уходил на весь день к пруду, а зимой в гидрокостюме выглядывал в глубине речки страшных сомов, похожих на огромные бревна.

– Ебашь, Костян, грузовик на понедельник заказали уже, а у нас еще ни хуя не сделано, хули ты сиськи мнешь?

– Да в рот я ебал этот грузовик, видишь, блядь, не заводится пила. Дома проверяю – все работает, чуть палец себе два раза не хуйнул, только на площадку приезжаю – хуёвничает. А топором мы его месяц рубить будем.

Костик подошел к бытовке, попробовал завести пилу заново, но она молчала. Надо было ехать в город, чтобы одолжить у шурина другую и успеть вернуться засветло.

Лесочек рубили третий день и очень спешили: площадку под торговый центр выкупили недавно, выкупили нечестно, но, пока шли суды, собственник сказал расчищать пространство, чтобы ко времени местным активистам защищать было уже нечего.

Других проблем с участком не было: втихую его перевели из охраняемой зоны в земли промышленности, общественные слушания провели в пятницу в обед в офисном здании, куда всем несогласованным желающим вход запретили из-за ковидных ограничений. Поприсутствовали кто надо, мэр на камеру сказал напутственную речь про рабочие места и новый торговый центр и ретировался, остальные быстро проголосовали: после надо успеть кому к семье, кому в кабак.

– Деревьев в округе много, хули они к этим прицепились, непонятно, – говорил мэр своему водителю, – а я, как клоун, еблом торгую и выслушиваю потом.

Сам мэр был приезжий, из гастролеров – полгода там, полгода здесь, – готовился к высокому федеральному посту, набирался опыта. На лесочек ему было плевать, а за активистский шум могло прилететь по шапке от начальства, вот он и старался сгладить ситуацию как мог: пожимал общественникам руки, насупливал брови на встрече с новым собственником участка, давал проникновенные интервью местной газете. Водитель зыркнул на мэра в зеркало: малым он в этом лесочке искал гильзы, строил штаб с дружками, а однажды заблудился, встретил волка, но тот его не тронул. Зато с тех пор он про этого волка всем рассказывал, добавляя каждый раз все новые подробности. Лесочек сделал из него мужчину.

Торговых центров в округе уже было достаточно, летом от стеклянных поверхностей шел жар, и осоловелые жители пытались найти прохладу внутри, запивая безлимитной колой с мерзавчиком[15] свои тревоги. Но тревоги все не унимались, воздуха как будто не хватало, и мерзавчиков нужно было все больше – это каждую ночь торговые центры по миллиметру захватывали себе городское пространство, окружая город, заступая за выделенные им границы. Новый торговый центр замкнул бы кольцо.

На прошлой неделе активисты дошли до прокуратуры, получили предписание о нарушении порядка торгов, но когда поняли, что