Не погаснет души огонь!. Рассказы, пьеса, стихотворения - Николай Юрьевич Свистунов

– Не кричи. Сам не верил. Начал расспрашивать его, что и как. Какое лицо, какие глаза, какие слова говорит. Он всё как есть про неё рассказал. Так что, это верняк. Да и не горячись с ним разбираться. Что ты ему предъявишь? То, что он проститутку оттрахал, которая сама приехала и деньги с него взяла? A-а? Что молчишь? Нечего сказать? Вот и мне сказать нечего.

– Что же делать? – Рустем никак не мог прийти в себя. Ноги стали, как ватные, голова закружилась и он сел прямо на холодную весеннюю землю. – Я её любил, – выдохнул он, – больше жизни.

– Давай её спросим, – высказал своё мнение Андрюха, до этого молча стоявший чуть в стороне.

– Молчи, ботаник, – рявкнул на него Паша, – как её спросишь? Что она так и расскажет, что зарабатывает на свою семью нижним местом? Она, видно, умная мусульманка. Верой прикрывается, здесь с нами паинька, а там, в городе, блядью работает. Ещё бы, до города сто пятьдесят километров, я уж и забыл, когда кто из наших туда ездил. Накладно да и дел-то таких нет.

– Я спрошу, – вскочил Рустик. – Я спрошу, пошли. Если она верующая, то не соврет.

– Все мы верующие, – поддел его Андрюха.

– Молчи, сволочь, не трогай Розу! – заорал Рустик и бросился на Андрюху с кулаками, и опять Пашка не дал ему ничего сделать. Тренированным движением руки и корпуса он в одно мгновенье уложил Рустика на землю.

– Мы тебе рассказали не для того, чтобы ты нам рожи бил, – зло бросил ему Пашка. – Ишь, чего удумал. Мы тебе друзья. Предупредили и всё. Это двои дела. Девка твоя, хочешь, говори, хочешь, нет. Хочешь, верь, а хочешь, плюнь на всё и вали. Только и нам такого друга не надо, у которого девка трахается за деньги. Денег у нас на нее хватит. Можем тебе даже занять, не борзей… Решай…

Пашка расцепил железный захват и встал, отряхивая джинсы от налипших листьев и кусочка весенней грязи.

Рустик опустил голову и устало сел на землю. Силы покинули его.

– Если это правда, – твёрдо заговорил он, – то мы поступим по мусульманскому обычаю. Мы закидаем её камнями. Так поступают с женщинами, предавшими мужчин. У них, на востоке.

– Я согласен, – зло сказал Пашка, – действительно камнями, суку, чтобы знала, как спать с мужиками за деньги.

– Я тоже согласен, – испуганно прошептал Андрюха и подал руку, чтобы Рустик поднялся.

– Давайте так. – Сознание своей правоты придало Рустику уверенность. – Я схожу за ней. Вы ждите меня возле ивы. Я её приведу туда. Пусть отвечает передо мной и вами. Заготовьте камней. Если это правда, я её убью сам.

Рустик отряхнулся и, не поворачивая головы, решительно пошел из тени тополей в направлении посёлка. Друзья тоже, не глядя на него, исчезли в темноте.

Рустик шел по поселку, и душа его клокотала. От нахлынувших на него чувств, гнева и ненависти его бросало то в жар, то в холод. Он теперь понял, почему Роза никогда не гуляла с ним по выходным, выбирая обязательно такие дни, чтобы они приходились или на понедельник, а затем, через день, на среду. Теперь ему стало совершенно понятно, откуда у таджикской семьи доходы. Мать Розы болела все чаще. Но это не сказывалось на одежде Розы, на её привычках и пристрастиях.

– Вот оно. Вот оно, – с негодованием думал Рустик. – Деньги не берутся ниоткуда, они от занятия проституцией, а я-то, дурак, верил каждому ее слову.

Очнувшись от своих мыслей, он с удивлением увидел, как стучит условным стуком по раме окна в доме Розы. Буквально через несколько секунд окно открылось.

– Рустик, это ты? – привычно спросила Роза, вглядываясь со света в темноту.

– Роза, это я, Рустик, – как можно спокойнее ответил Рустик, – выйди погулять, разговор есть.

– Ой, Рустик, – голос Розы потеплел, – ты знаешь, я так устала. Давай завтра или, как всегда, в понедельник.

– Устала! – Рустика взорвало изнутри. – Знаю, от чего ты устала, – ненавидя ее, подумал он.

– А почему в школе не была? – вдруг вспомнив, что она отсутствовала в классе, спросил Рустик.

– Ой, да зачем мне стараться. Я ведь не ты, мне в институт не поступать, а школу я и так закончу. Работы много было по дому, мама болеет, решила не ходить. Догоню.

Голос Розы то приближался, то удалялся. В голове у Рустика стоял сплошной гул. Ответ Розы ещё больше убедил Рустика в правоте рассказов о её приключениях в городе.

Роза, выглядывая из окна, всё пыталась увидеть лицо Рустика, но он понимал, что если она его увидит, то никуда с ним не пойдет. Ненависть душила и давила его. В глазах стояла ненависть и лютая злоба. Поэтому Рустик, стоя в тени, только говорил и никак не хотел показываться.

– Роза, – умоляюще попросил Рустик, – только до Камы и обратно, очень серьезный разговор.

– Насколько серьезный? – пошутила она, и Рустик кожей почувствовал, как она улыбнулась ему.

– Очень, очень, Роза, вопрос жизни и смерти.

– Ну, раз так, то сейчас, – шепотом ответила она. – Давно не целовались, я сейчас, жди меня на углу. Отпрошусь у мамы на часок. Хорошо?

– Жду. – У Рустика отлегло на сердце. Он уже не надеялся. Наверное, за вчерашний вечер хочет извиниться. Трахалась с урками, теперь хочет подмаслить. А ведь и правда! – Рустик даже голову почесал. – Ни разу не выходили без договоренности заранее. Ну и дела! Действительно, блядь! Все продумано. Ну и стерва! Ну, ничего. Я с тобой разберусь. Его передернуло от вспыхнувшей ненависти, и он вдруг испугался. Испугался до дрожи в коленях. «А если действительно убьем, что потом? Тюрьма, лагерь, сам уркой стану». Это напряженное чувство страха овладело им на несколько секунд. Другая волна, волна ненависти справилась со страхом, и опять заполнила его всего изнутри до самых ноздрей. Ждал он недолго. Роза, смешно закидывая по сторонам свои длинные ноги, подбежала к нему. Он не стал отворачиваться, чтобы она ничего не заподозрила. Молча подставил щеку и улыбнулся. Улыбка получилась так себе, поэтому вопрос не был для Рустема неожиданным.

– Что-то случилось? Рустик, ты такой озабоченный. Не заболел?

– Нет, всё в порядке, устал сегодня. К празднику готовились, писал сценарий последнего звонка. Да и так, утомился. Всё больше уроков, всё меньше времени.

– Да, да, придётся тебе потерпеть. Зато потом, – голос Розы мечтательно повысился, – ведущий юрист Российской Федерации награждается медалью Кони за особые заслуги в юриспруденции страны.

Она рассмеялась.