Не погаснет души огонь!. Рассказы, пьеса, стихотворения - Николай Юрьевич Свистунов

Справка

– Ну, и чудак ты человек! Я же тебе русским языком объясняю: чтобы ты похоронил на кладбище свою мать и получил из администрации района компенсацию на похороны – тысячу рублей, тебе нужно получить в морге справку. Она называется «свидетельство о смерти». Если бы твоя мать была старухой! Другое дело. А так… нельзя. Нужно вскрытие. Ей всего сорок лет.

Работник кладбища начал нервничать. До чего пошёл сложный клиент! Работы невпроворот. Народ мрёт, как мухи. Лето – сплошная запарка, и могил некопаных пять штук. Того гляди, перепьются гробокопатели, а этот бирюк встал и стоит. Стоит и смотрит. Слушает и молчит. А справки о вскрытии нет. А работать надо, а он стоит и нервы последние треплет:

– Иди в администрацию района, – закричал работник кладбища, – пусть тебе вызовут в морг на вскрытие врача-патологоанатома. Что я с тобою тут рассуждаю? У меня работы невпроворот. Завтра пять клиентов у меня. Мрут людишки! Понимаешь? Мрут. Не до тебя, иди, не молчи.

Андрей Тихомиров от рождения был тихим и скромным мальчиком. Таким тихим, что мать гордилась сыном. Она много раз рассказывала и друзьям, и соседям о том, что её Андрюшенька был до того молчун, что мог пролежать в кроватке неделю и ни разу не пискнуть. «Подойдёшь – сопит, титьку сунешь в рот, айда наяривает, сосёт. Живой, значит».

Таким и вырос Андрей Тихомиров. Под стать своей фамилии – тихий да смирный. Жизнь его мало чем отличалась от жизни сверстников. Родился он в год Олимпиады в Москве и, как все мальчишки в посёлке, мечтал увидеть далёкие города и страны. Только вот не случилось. Перестройка и затем недостройка, по его мнению, сгубили его жизнь. После окончания школы, без денег о поступлении в институт можно было забыть. Андрей Тихомиров кое-как выучился в училище на каменщика, месяц отработал на строительстве коровника в соседней деревне и был призван в армию. Отца у Андрея не было. Мать часто болела и особо помочь сыну не могла. Служил в стройбате. Нахлебался горюшка из-за своего характера по самое горло. Город Долгопрудный долго снился ему. Кормили в части плохо, жили по большей части в вагончиках на стройке, и в первый год службы Андрей Тихомиров хотел даже повеситься, но приятель отговорил. «Деды» били за малейшее неповиновение или просто так. Офицеры били, потому что пьяные каждый день, и у молодого бойца впервые в его голове зародились мысли о неправильном устройстве жизни вообще и его в частности. От офицеров можно было откупиться. Чтоб не били каждый день, а хотя бы раз или два в неделю. Приходилось воровать со стройки металл и таскать в пункт приёма металлолома на другой конец микрорайона. Тяжеловато, но зато всегда с гарантией. Деньги небольшие, но офицеры были довольны. Они собирались после работы с гражданскими мастерами и шли дружно эти денежки пропивать. В их взводе таких, как он, доходяг, было десять человек. Офицерам, чтобы нажраться дешёвой водки или палёного спирта, денег как раз хватало.

Со старослужащими или просто «дедами» было сложней. Эти не мелочились. Им подавай готовую водку и закуску. Каждый день, вернее, каждую ночь. Они приводили к себе в вагончик местных проституток и гуляли с ними до утра. Куражились, конечно, как могли. Молодых бойцов то заставляли танцевать на раздевание, – стриптиз, значит, то перед бабами хвалились на спор: чей раб землю сожрёт быстрее. Шутки у них были однообразные. Потом начинали бить, а так как Андрей Тихомиров за всё время службы произнёс несколько слов всего, то и при массовом избиении по привычке молчал. Терпел. Это было неинтересно. Скоро старослужащим молчун наскучил. Чего кулаки о чурбан портить? Пару раз пнут под зад ногой и этим ограничатся.

Андрей всё больше развлекал дедов тем, что возил старослужащих на спине или вставал на четыре кости, а на него залезали пьяные девахи и скакали перед вагончиком по траве, больно хлеща по заднице палкой или прутьями.

Чем бы кончилась служба в армии, неизвестно, но Андрею Тихомирову повезло. На стройке при поднятии плиты перекрытия порвался трос. Стропа моментально полоснула по сонному стропальщику. Андрей Тихомиров от удара свалился со второго этажа. Чудом остался жив. Только ногу сломал в пяти местах. ЧП замяли. Увезли в областной госпиталь. Несколько раз ломали ногу. Она, проклятая, всё не так срасталась. Наконец срослась, но стала короче другой.

Молчаливого солдата комиссовали из армии, от чего он был по-детски счастлив. Андрей Тихомиров был до того рад, что этот армейский кошмар закончился, что впервые в своей жизни совершил, как он считал, героический поступок. Несмотря на уговоры таких же бедолаг, как и он, – а лежали в госпитале солдаты и сержанты с различными болячками, чаще от побоев и язвы желудка, – Андрей Тихомиров после получения «белого билета» вынес свою армейскую форму во дворик госпиталя и торжественно сжёг её. Сжёг в знак протеста. За что сразу же получил прозвище «Враг народа». Этот акт сожжения формы поднял его в глазах многих сослуживцев. У них на это духу не хватало. Андрей Тихомиров знал об этом и потому на кличку не обиделся. Всем госпиталем ему собрали гражданскую одежду. Один москвич подарил свои джинсы. Почти новые. Чуть протёртые на коленях, но от того ещё более крутые. При вручении джинсов москвич назвал его «декабристом» и похлопал по плечу. Как бы то ни было, ровно через год, поздней осенью, Андрей Тихомиров стоял перед своим домом в районном центре – посёлке Звенигово. Поздняя осень не омрачала его радости. Дождь барабанил редкими холодными каплями по кожаной куртке, а плотно сидящие синие джинсы хранили тепло ног не хуже печки.

Мать сильно болела. Младший брат заканчивал школу.

Дом, хотя и покосился, был вполне пригоден для жилья. Андрей Тихомиров обнял мать и брата и, как всегда молчком, зашёл в дом. С тех пор и началась его жизнь. Никакие трудности не могли повлиять на его характер. Он всё так же был молчалив и сосредоточен. Девчонок боялся и избегал, на танцы не ходил, и сколько мать ни просила найти себе невесту, так её и не нашёл. Один недостаток водился за Андреем Тихомировым. К своему большому неудовольствию он был очень слабохарактерным. Куда его потянут, туда он и идёт. Словно телок на привязи. Устроился в бригаду строителей-каменщиков. Они после работы пить, он вроде и не хочет, но стоит какому-нибудь работяге усовестить его, что он отрывается от коллектива, как Андрей тут же соглашался с ним, словно