Не погаснет души огонь!. Рассказы, пьеса, стихотворения - Николай Юрьевич Свистунов

обидеть боялся, и шёл в закусочную. Выпьет рюмку – и больше не хочет. Так нет. Давай ещё! Отказываться неудобно. Потом третью, и так до самого конца. Утром мучается с похмелья, голова трещит. Себя проклинает. Обещает больше не поддаваться на такую уловку. А вечером опять пьян.

Так недолго и на неприятности нарваться. Нарвался. Пришёл дядька – брат матери. «Айда, – говорит, – сходим в дом, что под снос. Соберём металлолом, какой там ещё остался, и сдадим. Всё какие копейки». Айда, так айда. Пошли. Собрали кое-какое металлическое барахло. Даже одну целёхонькую секцию чугунной батареи откопали. Всё вроде нормально. Полдома стоит без окон без дверей, а во второй половине и двери, и окна целы. Дядька уговорил Андрея Тихомирова взломать дверь. Газ отключен, свет отключен, вода тоже. Того гляди – дом снесут. Кто же знал, что хозяин уцелевшей квартиры напишет заявление в милицию? Вдвоём с дядькой они во вскрытой квартире и взяли-то всего ничего: пару секций отопления, гвоздодёр, разломанные напольные весы. Так, всякую мелочь. Однако районный судья церемониться не стал. Припаял Андрею Тихомирову три года колонии общего режима.

В тюрьме оказалось лучше, чем в армии. Намного лучше. Никто его не бил, курить давали всегда, а за работу ещё и платили. Начальник отряда, видя его молчаливый характер, устроил его в стройбригаду. Перевёл в барак, где жили баландёры (те, кто на кухне работает), и жизнь потекла у Андрея Тихомирова до того приятная, что хоть не освобождайся. После подъёма, в шесть утра, он шёл сначала в столовую, где наедался досыта, а потом в свою мастерскую. Работа была строительного характера, но не в тягость. В ларьке колонии он отоваривался сладким, а чай и курево ему давали зеки. Он научился делать разные поделки из дерева, тем и жил. За свою молчаливость получил от зеков прозвище или, как говорят на зоне, погоняло – «Немой». Хотя какой он немой? Просто характер у него такой.

Очень был доволен своей жизнью Андрей Тихомиров, но нет в жизни счастья. Заболел у него желудок. В зонах через одного: или туберкулёз, или язва желудка. Решили ему сделать на желудке операцию. Вывезли на «больничку» и прооперировали, но неудачно. Образовалась у него на животе грыжа, да такая грыжа, что живот выглядел прямо как у беременной бабы. Как он только врача не просил вырезать её, но тот был непреклонен. Нет, говорит, и всё. И так дел наделали. Хорошо, хоть не умер. Операцию сделали из рук вон плохо. Хирург неквалифицированный попался. Другие в зону работать не идут. Так что, скажи спасибо, что живой. Выйдешь на волю, там всё сделают, как надо.

Закончилась у Андрея Тихомирова лафа. Стал он инвалидом. Тяжёлое поднимать нельзя, наклоняться – осторожно, даже кашлять в первое время не советовали. Не дай бог, что в животе порвётся. Тогда хана!

Вот такая жизнь. В колонии пришлось из стройбригады уйти. Перевели Андрея Тихомирова в инвалидный отряд, а там одна беднота. Из ста человек ни одного зека при деньгах нет. Голытьба сплошная. Бывшие алкаши и бомжи. Пенсионеры. Кого из дома выгнали, кто всю жизнь сидит в тюрьме, и ничего у него нет. Одним словом, ни заварить, ни закурить. Намучился Андрей Тихомиров в бараке инвалидном. Ладно, пожалел безотказного молчаливого парня замполит. Понял он, что не ровён час – умрёт осужденный Тихомиров. Грыжа на животе не уменьшалась, и врачи местные стали побаиваться. Мало ли что. Замполит помог написать ходатайство на условно-досрочное освобождение, пройти административную комиссию, посодействовал на суде, и ушёл Андрей из колонии на волю, отсидев из трёх лет два года и семь месяцев.

Освободился – и надо же случиться несчастью, будто мать специально его ждала, – умерла. Денег нет, работы нет. Младший брат в армию ушёл. Дядька денег немного дал. Соседи помогли, чем могли, и вот теперь новая беда – лето. Хоронить надо. Воскресенье, и в морге никого нет. Если бы мать была старухой, то не вопрос. Хорони себе на здоровье, а так нельзя. Ей всего сорок с небольшим. Сорок пять вроде.

Нужна причина смерти. Значит, вскрытие. Воскресенье. В морге никого нет. Замок висит разбитый.

– Ну, чего ты стоишь и молчишь? – работник кладбища, видя, что парень так и остался стоять после их разговора, не выдержал – вернулся к нему. – Давай тебе дам совет. Иди-ка ты к главе администрации района. Если у него будет нормальное настроение, то он даст команду вызвать врача в морг и провести вскрытие. Как справку получишь, так давай сразу ко мне на кладбище. Схороним за милую душу. Я тебе и могилку отложу. Есть у меня одна, не оприходованная могилка. Ты парень бедный, я знаю, а с твоей матерью я когда-то учился вместе. Ничего была девка, весёлая. Давай, не стой столбом, шагай в администрацию. День только начался. Вдруг глава у себя. Тогда, считай, ты везунчик.

Андрей Тихомиров очнулся. «Действительно, – подумал он, – к кому же ещё идти, если не к районной власти? Онто меня обязательно выслушает и обязательно поможет. Мать-то надо схоронить. А то не по-людски получается!»

Посёлок городского типа Звенигово – небольшой. Зелёный посёлок. Расположен он на берегу речки. Вокруг лес. Если бы не пятиэтажки, то посёлок можно было бы считать большим селом. В годы советской власти какой-то умник решил, что на селе нужно строить пятиэтажные дома. Народ оторвали от земли, от своего хозяйства, поросят и курей, а когда советская власть закончилась, в пятиэтажках оказались колхозники, не готовые к другой, не советской жизни. В срочном порядке многие жители пятиэтажек начали рядом с домом строить своё натуральное хозяйство: сарайчики, кладовки. Каждая пятиэтажка обросла сарайчиками, как баба подолом. Только поздно. Мужик на диване у телевизора – это не крестьянин, это алкаш. Дети из пятиэтажной деревни – тунеядцы и наркоманы. Сколько своих земляков видел Андрей Тихомиров в колонии общего режима – не сосчитать. Все они, молодые и крепкие ребята, никак не хотели идти работать в колхоз, где и денег-то не платят. Молодёжь хотела иной жизни, чем у родителей. Всю жизнь родители горбатились на колхозы, а умирают в нищете. Молодёжь хотела богатства, как в телевизоре на DVD-диске. Чтоб красивая машина, девушки, вино и прочее, и прочее. Кто был не в силах уехать из посёлка, воровал и пил по-чёрному. Островком стабильности и совершенно другим миром были в посёлке работники администрации. Они действительно жили хозяевами на этой территории. Работники администрации выделялись во всём. В одежде старались следить за модой, а