Жертва по призванию - Галина Кор

кто-то стучит в дверь. Обычно в эту дверь никто не звонит и не стучит. А если кто-то собирается прийти, то Павел предупреждает меня заранее и сам присутствует.

А может это Павел вернулся? Что-то забыл?

Подхожу к двери. Сомневаюсь пару секунд, но очередной требовательный стук, заставляет все-таки открыть дверь.

— Ты что-то забыл? — говорю прежде, чем осознаю, кто передо мной.

Вадим не дожидается приглашения. Уверенной и развязной походкой он заходит в квартиру, бегло осматривает прихожую и направляется в гостиную. Я толкаю дверь и, чувствуя, как ноги становятся ватными, следую за ним.

— А мне нравится, — говорит он наигранно эмоционально. — Хорошо устроилась. И как? Мой папаша лучше меня? Он тебя уже?.. — Вадим сопровождает свои слова неприличным жестом.

Вот и настал тот момент, когда я почувствовала себя шлюхой.

— Ты ничего не знаешь… — Стараюсь вложить в эти слова силу, чтобы он понял, что это не оправдание.

— Да?! Так расскажи… сказочку, — злобно прищуривает глаза. На лице презрение, смешанное с насмешкой, будто он уже знает, что услышит. Его взгляд прожигает насквозь, а голос звучит с издёвкой, словно он наслаждается этим моментом, — а я еще не хотел приезжать домой на праздники…

— Спроси у него сам, — решаю отправить Вадима к Игорю. Он все это затеял, пусть и разбирается с сыном сам.

— А что так? Не твоего поля ягода? Ты теперь крутая, трахаешься с начальником полиции. Карьерный рост! Из общажной давалки в эскортницы, класс!

Делаю шаг и замахиваюсь, чтобы влепить ему пощечину. А он перехватывает мою руку и резким движением тянет на себя.

— Отпусти, — рычу прямо ему в лицо.

Но где там… Глупая, глупая я, зачем я вообще открывала дверь!

Ничего хорошего в выражении лица Вадима я не увидела. Лишь злость, обиду и желание унизить.

— Может отсосешь… по старой дружбе? — фальшивая улыбка, как оскал.

— Отпусти, — дергаю рукой, пытаясь вырваться.

Но вместо того, чтобы отпустить и уйти, Вадим подхватывает меня и опрокидывает на диван, наваливаясь сверху. Руки зажимает своей рукой, а второй пытается залезть под футболку домашнего костюма. Кричу и кручусь, пытаясь отбиться. Но где там, он намного сильнее и тяжелее.

От бессилия, обиды, унижения начинаю громко рыдать. Но Вадиму не жалко меня. Он самоутверждается… вот таким мерзким способом.

Миг... и мне становится легко дышать, будто скинула непосильную ношу. Вадим подлетает и приземляется на только что установленную мною елку. А над ним стоит злой и ужасный Игорь.

— Какого черта! — рычит, как лев.

— Это ты мне скажи: «Какого черта!», — орет в ответ Вадим, медленно поднимаясь с пола и показывая на меня рукой.

— Дома поговорим! — сказала бы, что благородно, не выяснять при мне отношения, но вся эта семейка и благородство — это из разных вселенных.

— Да пошел ты! — шипит Вадим и тут же получает кулаком в подбородок.

— Павел! Отвези его в дом. Под охрану, чтобы не сбежал, — только сейчас заметила Павла, стоявшего на пороге комнаты.

Тот подхватывает под руку Вадима, помогая ему встать.

— Отвали, я сам! — одергивает руку Вадим. Бросает на меня прощальный, уничижительный взгляд. Губа рассечена, течет кровью. Вытирает ее рукавом белого свитера.

Остаемся вдвоем с Игорем.

— Зачем ты его пустила? — начинает наезжать на меня, будто это я во всем виновата.

— Откуда я знала, что это он? Я думала, что это Павел вернулся.

— Так ты и с Павлом крутишь? — от такого предположения глаза лезут на лоб.

— Ты реально… — решаю не заканчивать предложение. Просто встаю и иду в ванную. Чувствую себя мерзко, будто меня вываляли в грязи с ног до головы.

Скидываю вещи и становлюсь под горячие струю воды, а потом беру мочалку и тру кожу до боли. Но ощущение чистоты не приходит… эта грязь хуже, она в душе.

Дверь кабинки открывается и заходит голый Игорь. Смотрю на него шокировано.

Он грубо и резко меня поворачивает к себе спиной.

— Ноги шире, — командует, вклиниваясь своей ногой между моими.

— Нет, не хочу! — пытаюсь протестовать.

Но кто меня слушает…

То, что не сделал его «сын», делает он, приговаривая:

— Ты моя… только моя…

Сын не его, а воспитания на лицо…

Всё происходит быстро, без капли нежности. Игорь ставит клеймо, как на кобылу, оставляя ощущение унижения и безысходности. Кончив, молча выходит, закрывая дверцу кабинки. Съезжаю на пол поломанной куклой… и просто долго сижу, даже не пытаюсь себя жалеть.

Новогодняя магия рассеивается. Остается горькая реальность.

Глава 31. Гостья

Завтра Новый год. И я мечтаю провести его в одиночестве.

Теперь я с уверенностью могу сказать, что ненавижу всё это грёбаное семейство. И пусть Вадим и Игорь не родственники, но нутро у них одинаковое — гадкое и мерзкое. Желания у них тоже одни: подчинить, унизить, растоптать. Иногда мне кажется, что они получают удовольствие от того, что видят других в беспомощном состоянии. Это не просто неприятно — это отвратительно. И они отвратительны. Мерзкие ублюдки!

Вчера, придя с работы, Игорь снова доказывал мне свое превосходство, свою власть надо мной. Почему мужчины выбирают секс, как рычаг давления и способ контроля над чужой судьбой? И снова никакой нежности… Нет, мне было не больно. Да и приятно мне тоже не было… Мне было — никак. В голове крутилось только одно желание, чтобы он быстрее кончил и слез с меня, а лучше исчез. И желательно навсегда.

Теперь, как бы громко и долго он не собирался на работу, я делаю вид, что сплю. Не хочу с ним пересекаться. Не хочу с ним разговаривать.

Десять утра. Я нехотя сползаю с кровати, готовясь вновь прожить свой новый-старый, бесконечно однообразный день.

Принимаю душ, пытаясь смыть навязчивый запах Игоря, тру кожу мочалкой, аж до красноты. Но если оболочку ты еще и сможешь оттереть, то с душой дела обстоят намного сложнее. Надеваю чистую одежду и захожу в гостиную.

Тут так и валяется поломанная елка, раскиданы пакеты с игрушками и гирляндами. Осматриваю комнату критически.

«Надо бы убрать...» — мелькает мысль. «А кому надо?» — задаюсь вопросом. Уж точно не мне.

Пока я нахожусь дома, женщина, которая обычно занимается уборкой, не приходит. Значит, этот мусор так и будет валяться ещё неделю, словно напоминание обо всём, что произошло. Это станет моим триггером, который будет возвращать меня с небес на землю, напоминая о той глубокой ненависти, что я испытываю ко всем мужчинам. С восьмого числа у меня начинается учёба, и я жду её как никогда — как спасения, как возможности хотя бы