Гамлет. Хоббит или Туда и назад - Джон Рональд Руэл Толкин

Gives me superfluous death.

Король

Все это, как картечь, мне шлет с избытком

Смерть отовсюду!

Король

Эти страхи

Меня, Гертруда, стерегут везде

И подсекают, как осколки ядер.

Король

как палубная пушка, что картечью

смертельно ранит сразу в нескольких местах.

У Лозинского выходит, что короля обстреливают несколько пушек с разных сторон. У Пастернака тоже, видимо, короля подсекают несколько пушек. Между тем, «Murdering piece: Murderer – A small cannon, formerly used for clearing a ship’s decks of boarders; – called also murdering piece [Obs.]» («Убийца – Небольшая пушка, изначально применявшаяся для очистки корабельной палубы от абордажников, другое название – murdering piece (убивающая картечь) (Устар.)») (Websters Dictionary,1913).

9.

KING CLAUDIUS

What is the cause, Laertes,

That thy rebellion looks so giant-like?

Король

Что причиной,

Лаэрт, что ты мятежен, как гигант?

Король

Лаэрт, что значит этот бунт гигантов?

Король

Лаэрт, из-за чего все это восстание гигантов?

Восстание гигантов – Гигантомахия – сюжет древнегреческой мифологии, отраженный, к примеру, в «Геракле» Еврипида (1,3,175–180): более молодое поколение гигантов хотело свергнуть олимпийских богов.

10.

KING CLAUDIUS

There’s such divinity doth hedge a king,

That treason can but peep to what it would,

Acts little of his will.

Король

Такой святыней огражден король,

Что, увидав свой умысел, крамола

Бессильна действовать.

Король

Власть короля в такой ограде божьей,

Что, сколько враг на нас ни посягай,

Руками не достать.

Король

Божественный сан короля – ограда.

Измена лишь в щелочку ее способна заглянуть,

растрачивая понапрасну свою решимость.

Peep – подглядывать сквозь щель. И Лозинский, и Пастернак такую «непоэтичность» устраняют.

11.

KING CLAUDIUS

is’t writ in your revenge,

That, swoopstake, you will draw both friend and foe,

Winner and loser?

Король

Но разве же твое отмщенье – в том,

Чтоб, как игрок, сгрести врага и друга,

Тех, чей барыш, и тех, кто проиграл?

Король

в ослепленье

Сметаете вы, словно кучу карт,

Врага и друга, правых и неправых?

Король

но разве смысл мести в том,

чтоб, словно сорвав банк,

сгрести все ставки разом – у друзей и недругов,

у выигравших и проигравших?

И Лозинский, и Пастернак оставляют не переведенным swoopstake – сорвать банк, поэтому можно только недоумевать, отчего игрок у Лозинского сгребает врага и друга, и что это за слепой игрок у Пастернака.

12.

LAERTES

O heat, dry up my brains! tears seven times salt,

Burn out the sense and virtue of mine eye!

By heaven, thy madness shall be paid by weight,

Till our scale turn the beam.

Лаэрт

Зной, иссуши мне мозг!

Соль семикратно жгучих слез, спали

Живую силу глаз моих! – Клянусь,

Твое безумье взвесится сполна,

Пока не дрогнет чаша.

Лаэрт

Гнев, иссуши мой мозг! Соль слез моих,

В семь раз сгустясь, мне оба глаза выжги!

Лаэрт

От злости спекутся сейчас мозги.

Слезы, станьте солоней в семь раз

и выжгите благоразумие и благородство.

В расплату за твое безумье

я столько брошу на весы,

что опрокину коромысло.

Heat – это не только непонятно откуда взявшийся у Лозинского зной, но горячка, раздражение. А dry up означает не только, как у Лозингского и Пастернака, книжное иссушить, но и подгореть.

Далее Лозинский вместо sense and virtue предлагает отсебятину живая сила. Между тем, virtue – это, прежде всего, моральная чистота, а для sense в данном контексте наиболее подходит значение благоразумие. Пастернак вместо выжечь из глаз sense and virtue предлагает выжечь Лаэрту сами глаза.

Пастернак полностью убирает метафору, связанную с весами. Лозинский же вместо абсолютно ясного paid by weight, till our scale turn the beam (в качестве оплаты положу столько по весу на чашу весов, что опрокинется коромысло) вводит бессмысленное взвесится сполна, пока не дрогнет чаша.

13.

LAERTES

O heavens! is’t possible, a young maid’s wits

Should be as moral as an old man’s life?

Nature is fine in love, and where ‘tis fine,

It sends some precious instance of itself

After the thing it loves.

Лаэрт

О небеса, ужель девичий разум

Такой же тлен, как старческая жизнь?

В своей любви утонченна природа —

И вот она шлет драгоценный дар

Вослед тому, что любит.

Лаэрт

Когда отцов уносит смерть, то следом

Безумье добивает дочерей.

Любовь склонна по доброй воле к жертвам

И платит самой дорогой ценой

Дань нежности умершим.

Лаэрт

Ну почему девичий разум хрупок,

словно жизнь старика?

Творяшая Природа любит по-настоящему,

а раз так, то неотложный вызов

шлет за тем, что любит.

Пастернаковское Любовь склонна по доброй воле к жертвам\И платит самой дорогой ценой\ Дань нежности умершим – полная отсебятина. Лозинский же отчего-то посчитал, что send after – это не послать за кем-то, а послать кому-то. Что это у него за драгоценный дар и кому его шлет природа – одному богу известно. При этом у обоих переводчиков вылетело ключевое precious instance. Instance – это требование, в том числе, в судебном процессе. Precious – в том числе, и высшая степень чего-либо. Отсюда мое неотложный вызов.

Остается понять, что значит в данном случае Nature, посылающая за тем, что любит. Полагаю, что речь идет о т. н. средневековых философских терминах Natura naturans и Natura naturata, что означает Природу производящую и Природу произведенную соответственно. Тогда девичий разум – любимое дитя Природы производящей, который она и отзывает к себе обратно.

14.

OPHELIA

There’s rosemary, that’s for remembrance; pray,

love, remember: and there is pansies. that’s for thoughts.

LAERTES

A document in madness, thoughts and remembrance fitted.

Офелия

Вот розмарин, это для воспоминания;

прошу вас, милый, помните;

а вот троицын цвет, это для дум.

Лаэрт

Поучительность в безумии: думы в лад воспоминанию.

Офелия

Вот розмарин – это для памятливости:

возьмите, дружок, и помните.

А это анютины глазки: это чтоб думать.

Лаэрт

Безумие наводит на мысль.

Из бессмыслицы всплывает истина.

Офелия

Вот на память ромашка – милый, не забудь.

Молю, любовь моя, не забудь.

А вот анютины глазки – чтоб горевать.

Лаэрт

Да, заповедь безумия – горюй, не забывая.

Розмарин я позволил себе заменить на ромашку, которая тоже лекарственное растение и предмет для гадания, но звучит привычнее для русского уха.

Уместно, согласно Словам Шекспира, выбрать для thoughts значение sorrow (печаль).

Лексикон Шекспира А. Шмидта в данном случае в качестве значения