Шестеро против Шекспира. Печальные комедии современности - Елизавета Д. Комарова

осталось. Простите, всевышние, боги прави и яви, вам слава и почести! И примите к себе мою душу уставшую, нету силы мне жить, нет мочи вытерпливать. (Смотрит в пруд.)

Появляется Брадобрей.

Брадобрей. О, да это – свои. А я думал – разбойники.

Василиса. Я подумала – волк.

Брадобрей. Ты чего тут?

Василиса. Кто, я-то?..

Брадобрей. Ты.

Василиса. По грибы.

Брадобрей. А лукошко?

Василиса. Лукошко? Датуточки…(Осматривается.)

Брадобрей. Ты лихое задумала – вижу!

Василиса. Оставь меня. И не сказывай людям, что мы повстречалися,

Брадобрей. По какому ты поводу, собственно, тописся?

Василиса. Как там царь? Он здоров?

Брадобрей. А чего ему станется.

Василиса. Трубы чистят ли в тереме? Не угораете?

Брадобрей. И ершом прочищают, и шпилькой с тряпицею.

Василиса. А цареву кровать починили?

Брадобрей. Та пущена на дрова, потому что сколочена новая. Чего тописся? А?

Василиса. Мир подводный исследую.

Брадобрей. А пойдем-ка со мною! Ну, хватит реветь уже! Я тебя отвлеку, покажу тебе скальпики…

Василиса. Что за скальпики?

Брадобрей. Вражьи. Я буду лысеющим новый волос наращивать.

Василиса. Ну, ты и сказочник!

Брадобрей. Все, вставай. Ну, потопали, все.

Василиса. И куда это?

Брадобрей. К исполненью твоих же заветных желаниев.

СЦЕНА 8

Трактир. Брадобрей, Волхв, Портной, Башмачник и Василиса сидят за столами в трактире. Василиса чуть в стороне, опустив голову. Ее руки связаны. К ней подсаживается Волхв.

Волхв. Я великий кудесник, колдун, ясновидящий. Мне беда твоя ведома, милая девушка. Мы всем миром тебе подсобить собираемся бескорыстно за скромное вознаграждение.

Василиса. Отпустите меня… Вот вам деньги, берите же! Волхв. Ты пыталась покончить с собою, не правда ли? Житие только раз нам богами даруется, самовольно его обрывать – преступление. Погадать тебе?

Василиса. Нет же!

Волхв. Ну – выпей и сказывай.

Василиса. Выпить – выпью, а сказывать вовсе не хочется.

Волхв. Коли так, то послушай советы бесценные. Мы судьбу сотворяем своими же мыслями. Что подумаем – то непременно случается.

Василиса. Ты уверен?

Волхв. Уверен. Вот глянешь на облако и подумаешь: «Кажется, дождь собирается». Небеса тебя слышат и тут же, как правило, орошают луга водяными потоками. Аль зимою отправишься в чащу за хворостом, мимолетно смекнув, что не сыщешь подснежников и грибов не сберешь. И твой путь простирается по сугробам и сучьям, в метели и холоде.

Василиса. Не поспоришь. Как верно замечено, надо же.

Волхв. Вот поэтому мысли должны быть отрадные. Ты же – смерть призываешь и думаешь грустное, накликая тем самым страдания новые, от которых опять же слезами умоешься. Таким образом – круг замыкается. Чувствуешь?

Василиса. Хорошо, я начну веселиться.

Волхв. Ну – то-то же. А чтоб мыслить по-новому – знаешь, что надобно?

Василиса. Что?

Волхв. Себя полюбить! Не мамашу, не тятеньку, не врага и не друга, не кошку, не курицу, а себя, Василиса.

Василиса. Себя? Для чего это?

Волхв. Полюбимши себя, тут же станешь счастливою!

Василиса. Да, пожалуй, ты прав. Хорошо. Вразумилась я. Развяжи, бога ради, мне руки любимые.

Волхв (не развязывает). Да! Любимые руки, и чресла, и локоны. Полюбивши себя, ты захочешь немедленно изменить себя, сделаться неотразимою, в чем тебе мастера подсобят очень творчески.

Брадобрей. Золотые слова. Я прическу сварганил бы.

Портной. Я бы сшил тебе новые платья с карманами.

Башмачник. Яб тебе натачал сапожонок и туфелек.

Волхв. Мы в порядок тебя приведем! Будь уверена!

Василиса. Сберегите от этой напасти, друзья мои.

Входит Шут.

Шут. Василиса, люблю я тебя, и по-прежнему я имею намеренья очень серьезные. И царицею стать – устремленье понятное. Но дружина меня избирает на царствие.

Василиса. Что?! А где Яродан? Что вы с ним учиняете?

Шут. Твой Горох шаг за шагом теряет позиции.

Василиса. То есть как? Он твой царь! Господин и владыка твой! Трифон, господи-господи, что замышляешь ты?

Шут. Неужели, подруга моя вероломная, ты Гороху сполна отомстить не хотела бы? Он унизил тебя, опозорил и вышвырнул. Ты не ценишь себя!

Волхв. И не любишь!

Шут. Вот именно.

Василиса. С глазу на глаз с тобой побеседовать можно ли?

СЦЕНА 9

Василиса, Шут.

Василиса. Значит, Трифон, пока меня в тереме не было, заручившись поддержкой дружины воинственной, супротив государя устроил ты заговор? А ведь он тебя другом считал.

Шут. И поэтому соблазнил мою девушку он?

Василиса. Ты завидуешь?

Шут. Не смеши меня. Было б кому позавидовать. Он остался один со старухой Матреною, его песенка спета.

Василиса. Ты хочешь убить его?

Шут. Вероятно. А что тебе в нем?

Василиса. О, молю тебя! Пощади его, Трифон, не тронь: это лишнее! Он тебе доверял, осыпал тебя золотом, вы всегда были рядом, ты хочешь предать его?

Шут(бьет ее по лицу). Он не любит тебя: он тобою натешился, а потом тебя выкинул, как деревянную. Он с людьми обращается, будто с игрушками.

Василиса. Красноречье пустое нарочно придумано, чтоб деяния злые в него оборачивать: нож бандита в красивую тряпку парчовую. Род людской не забудет тебе преступления.

Шут. Царь Горох не умеет с державой управиться, как его же башмачник с его же обувкою, как его же портной – и с его же камзолами, как его трубочист с его печью и вьюшкою. Неумейка, он властвует над неумейками. Я богат – и могу изменить положение. А народ подчинится тому благодетелю, кто сильней и кто водкой торгует задешево.

Василиса. Отпусти его с миром. Клянусь пред богами я: коль отпустишь – навеки с тобою остануся. Буду вечно послушной тебе и безропотной, только жизни царя не лишай.

Шут. Я подумаю. Я не так кровожаден, как может почудиться. Но запомни, и слово мое нерушимое: коль обманешь меня – вы обои погибнете.

Василиса. Трифон, я – поклялась.

Шут. Хорошо, будь по-твоему. Закрепи свою клятву объятьями жаркими. Я их долго алкал. (Крепко обнимает ее.)

Василиса. Я твоя, решено уже. (Пересиливая себя, отвечает на его поцелуй.)

СЦЕНА 10

Вече. Дружина – Ратибор, Глеб, Жирослав, Горох.

Горох. Так, друзья. У озер завершились побоища?